Чтение онлайн

— Похоже на замок?

— Поразительно… Поразительно, Катрин… Я знал, что вы найдете. Вы не могли не найти… Я был прав… О, как я был прав… Вы посланы мне…

— Не говорите чепухи, Херри, — прикрикнула я на экзальтированного Херри-боя, и он немедленно заткнулся. И снова углубился в изучение моих бумажек.

Я и сама была заинтригована. Ведь речь шла не о картине, которую следовало бояться, а всего лишь о головоломке, которую необходимо было разгадать. И не такой уж трудной она оказалась.

— Я не понимаю только одного. Почему вы сами не додумались до этого, Херри?

— Я ждал вас. Мне нужны были вы, — совершенно серьезно сказал Херри-бой.

— Ладно, раз уж пошла такая пьянка… Не будем отвлекаться.

Я деловито собрала уже изрисованные листы. Теперь нужен еще один — обобщающий — лист. Следуя все той же схеме, я аккуратно перенесла на него рот — замочную скважину, затейливый вензелек с латинскими буквами и поместила это все в центр листа. Теперь оставалось скопировать линии с двух досок, и план готов.

Это действительно был план; но прямоугольник оказался не один (как мы с Херри решили в самом начале).

Два. Два прямоугольника, поставленные друг на друга. Вензелек оказался прилепленным сбоку. Закончив работу, я отодвинула листок и некоторое время любовалась делом рук своих.

— По-моему, здорово, Херри. Держите ваш план. Это то, что вы хотели? Теперь я могу быть свободна?

Я спросила это просто так, но Херри-бой не поддержал мой игривый тон.

— Что значит — “свободна”? — настороженно спросил он.

— Я выполнила свою миссию, правда?

— А что я буду делать с этим? — беспомощно спросил Херри.

— Ну, откуда же я знаю? Я ведь не Кассандра. И даже не владелица гадального салона. Спросите об этом у вашего драгоценного Лукаса Устрицы!

— Как? — он все воспринимал совершенно серьезно, бедняга!

— Покрутите блюдце, покапайте воском, вызовите дух, наконец.

— Вы шутите, Катрин?

Ну слава богу, до тебя дошло! Даже Пупий Саллюстий Муциан соображает быстрее… Вернее, соображал.

— Шучу. А если говорить серьезно, я не знаю, что с этим делать. Может, ваш Лукас тоже был шутником и обожал оставлять такие записочки влюбленным девушкам… Прямо на своих бессмертных полотнах.

Глаза Херри-боя сверкнули, и сумасшествие, все это время цеплявшееся за края век голландца, рухнуло в его зрачки.

— Вы… — тихо произнес он, — вы его девушка, Катрин. Вы только не помните этого… Прошло столько времени. Но вы обязательно вспомните…

Спокойно, Катерина Мстиславовна!.. Голландец окончательно свихнулся на этом своем одиноком острове. Конечно, у него бывают ремиссии, и даже длительные, особенно во время пребывания среди людей, но это дела не меняет. Главное, быть спокойной. Кажется, ты где-то читала, что страдающим психическими расстройствами нужно смотреть прямо в глаза. И разговаривать с ними ласково. И так же ласково попытаться предложить альтернативную точку зрения.

— Увы, Херри. Я всего лишь гражданка России. И зовут меня Соловьева Екатерина Мстиславовна. Я даже сообщу вам свой год рождения, хотя это не принято. 1970-й. Тысяча девятьсот семидесятый, а не какой-нибудь тысяча четыреста семьдесят седьмой.

— Тысяча четыреста семьдесят девятый, — тихо сказал Херри. — Дочь бургомистра Катрин умерла в возрасте двадцати лет.

— Вот видите! — преувеличенно обрадовалась я. — Так что я не гожусь. Все сроки вышли. Старая перечница. Старая дева. Синий чулок. Извините. Может быть, попытаемся починить мотор? Я немного в этом разбираюсь.

— Я не думаю, что у вас получится, — осторожно подбирая слова, сказал он. — Это очень сложный мотор. Он несколько раз выходил из строя. И его чинили только профессиональные механики.

— Да будет вам, Херри! Я только посмотрю.

Глаза Херри блеснули — затравленно и торжествующе одновременно. Кажется, я совсем забыла, что говорила ему — “нет, я не разбираюсь в моторах”. Он уличил меня, но и сам был уличен.

— Вы же сказали, что ничего в этом не смыслите. А теперь вдруг решили посмотреть… Это каприз, Катрин. Я не могу доверить вам наш единственный катер. Наше единственное сообщение с побережьем.

— Хуже не будет.

— Нет, Катрин.

Поделом тебе, Катька, будешь знать, как не помнить, о чем врешь. Всегда помни свою ложь и не попадайся — именно это я сделала бы первой библейской заповедью, будь моя воля… Единственное сообщение с берегом, скажите, пожалуйста!.. Интересно, как сюда доберется механик?

— Интересно, как сюда доберется ваш механик, если этот катер — все ваше богатство?

Херри-бой поморщился: я тоже уколола его.

— Его отвезут… Я свяжусь с берегом и скажу, что наша лодка встала.

— Вот видите, мы ничего не теряем.

— Вы не почините мотор, Катрин, — сказал Херри.

И я поняла, что это не относится ни к моим способностям, ни к умению разбираться в технике. Нет. Он просто не даст мне сделать это.

— Херри, это глупо. Вы не можете держать меня здесь. В конце концов, я подданная другой страны…

— Вы воровка, Катрин, — в отчаянии бросил он. — Вы и ваш приятель. Вы украли картину, она никогда не принадлежала вам.

Ах ты сукин сын! Вот наконец-то и проявилось твое свиное рыло. Вылезло наружу и радостно захрюкало.

— Интересно, кому же она принадлежала?

— Совсем другим людям… They dead. Они умерли… Они мертвы, и вы воспользовались этим, — наши дивные отношения стремительно катились под откос.

Я громко расхохоталась, хотя больше всего мне хотелось плакать.

— Это недоказуемо, Херри! А если вы будете доставать меня и нести всякий бред, вы никогда не получите недостающую часть картины, обещаю вам!

— Что ж, придется, видимо, съездить в Эссен. Это не так далеко.

К этому пассажу Херри я оказалась совершенно не готова. Эссен, место отдохновения добрейшего Иосифа Семеновича. Он отказался от картины, он не заявил о ее пропаже, но что это меняло, если про Эссен пронюхал Херри-бой? И не только про Эссен скорее всего. Эта очкастая тварь способна на многое, она обработает младшего Гольтмана в момент, и тогда нам с Лаврухой не избежать неприятностей.

Эссен — запрещенный прием, и Херри-бой применил его сразу же, хотя мог приберечь на сладкое. Низкий тип. И это после всего того, что я для него сделала! Даже за последний час. Нож в спину, удар ниже пояса. Хорошо, что я не мужик… Но и бабу голыми руками не возьмешь. Тем более такую русскую, .такую рыжую и такую отчаянную, как я.

— Катер сломан, Херри, — напомнила я. — Так что в Эссен вы не попадете. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней.

— У вас хорошая стойка. Вы держите удар, — сказал Херри.