Чтение онлайн

– Это наложницу обслуживают, а не заложницу, - попытался пояснить разницу Манхэттен.

– Тю на тебя! Наложницу. Я тебе так наложу, что ты полные штаны у меня наложишь.

Манхэттен в её руках как-то весь посинел и стал похож на охлажденного цыпленка, передержанного в витрине сельпо. Ручки и ножки его мотались, словно весь он был на шарнирах.

– Слышь, Натуся, - робко вступился Вася, отойдя на некоторое расстояние.
– Оне это, оне нам заплотют.

– Это как?
– живо заинтересовалась Натуся, тут же выпустив Манхэттена, который поспешил отойти от неё подальше.

– Ну известно как, - пояснил муж, - деньгами.

– Брешет?
– спросила она меня, прищурясь.

– Да нет, почему?
– спросил я.

– Я знаю, почему он брешет?
– развела Натуся руками.
– Он всегда брешет.

– Я хотел сказать, что он правду говорит, - остановил я её начавшееся наступление на мужа.
– Мы действительно заплатим за все неудобства. За то, что мы вашего мужа в заложники забрали.

– Да не, чего там, - вдруг подобрела она.
– Какие там неудобства? Ежели за деньги, берите. А сколь платят-то?

Это она уже спросила у мужа.

– Не сказали ишшо, - ответил он, ежась.

– Брешет?
– опять повернулась она ко мне.

– Да почему брешет?
– устало возмутился я.
– Мы просто ещё не говорили о сумме.

– Так чего ж вы? Говорите да забирайте его. Только по голове не бейте. Он головой слаб у меня. Я ему, бывает, забудусь, дам по черепушке, а он сразу носом в тарелку и кровя из носа. Шейка у него какая-то недержачая.

– А зачем вы его бьете?
– опасливо поинтересовался Манхэттен.

– Да я не бью, - махнула на него ладонью Натуся.
– Это ж рази я бью? Ежли я вдарю, у него голова в супу будет. Это тольки подзатыльник дам для воспитания. Это ж не бью.

В это время за воротами послышалась какая-то возня, и раздался металлический голос мегафона:

– Граждане! Предлагаю бросить оружие, отпустить заложников и выйти по одному с поднятыми вверх руками! С вами говорит капитан Павлова, вы ввязываетесь в опасные игры. Обещаю беспристрастное разбирательство и гарантирую отправку в Москву для дальнейшего дознания. Если на вас нет вины - сдавайтесь! Я гарантирую вам неприкосновенность!

"Если на вас нет вины". Как бы не так! Чего-чего, а вины на нас хватало. И вины и крови.

– Что будем делать?
– спросил я у ребят, а про себя подумал, что этот вопрос мы в последнее время только и задаем один другому.

– Уходить надо, - отрезал Димка.

– Эх, черт! В кои веки подфартило с деньгами, - уныло вздохнул Манхэттен.

– А вы сколь заплатите-то?
– спросила, облизав губы, Натуся.

– А сколько ты просишь?
– рассеянно ответил я вопросом на вопрос.

– А за что?
– осторожно ответила она тем же.

Опытная торговка, сразу видно. Здесь все через рынок прошли. Натуральное хозяйство диктует свои условия.

– Ну как за что?
– сделал я удивленное лицо.
– За беспокойство. За то, что мы вас используем как заложников.

– Ну это надо подумать, - замялась она.

– А чего там думать?
– оседлал своего любимого конька Манхэттен.

– Назначай свою цену и будем торговаться.

– Только они ещё хотели, чтобы я их из города вывез, - поспешил добавить Вася.

– Как же ты их теперь вывезешь?
– поскучнела его супруга.

– А че?
– вылупился на неё Вася.
– В "Москвиче" и вывезу.

– Теперь уже не вывезешь, - усмехнулся Димка.

– А сколь заплатите?
– хитро спросил Вася.

– Да говори сам, чего хочешь, некогда тут торговаться, - рассердился уже я.

– Ладноть, - замахал руками Вася.
– Только ежели цифра будет для вас обидной, вы не того.

– Ну и какая это твоя "обидная" цифра?

– Пятьсот тышш!
– выпалила, не дожидаясь мужа, Натуся.

– Да ты че?!
– замахал руками на неё Вася.
– У людев и деньжишш таких, небось, нету. Давайте я вас из города вывезу, но только за двести тышш. Пятьсот, оно, конечно, многовато. Но меньше двухсот никто не возьмется.

– Можно подумать, вы тут каждый день из города людей тайно вывозите, усмехнулся Димка.

– Ну и как?
– выжидательно заглядывал нам в глаза Вася.

– А вот так, - сказал ему я.
– Если вывезешь из города, мы тебе заплатим тысячу долларов.

– Это больше двухсот тышш-то, али меньше?
– спросила Натуся.
– Почем они счас, доллары-то?

– Это больше, - ответил Вася.

– Это больше, - кивнул я, подтверждая.
– Это несколько миллионов. И даже, хотите, дадим десять миллионов, нам не жалко, если вы нас вывезете. Только как вы это сделаете?

– Во делов-то!
– радостно воскликнул Вася.
– Да мы за такие деньги вас до Москвы довезем. Слушай меня, я это в кино видал...

И он изложил свой план, который мы сначала дружно отвергли, как совершенно безумный, а потом почти сразу же согласились. Просто другого плана не было ни у кого.

Через пару минут горячих дебатов, я осторожно приоткрыл окно и прокричал на улицу:

– Всем отойти! Освободить выезды с улицы! Мы выходим вместе с заложниками! Малейшая попытка задержать нас или начать преследование, и мы их расстреляем. Первой убьем женщину.

Через две минуты начинаем движение! Если не отойдете, мы будем вынуждены уничтожить заложников и прорываться с боем.

Среди ментов произошло какое-то движение, потом мы заметили, что они стали оттягиваться с соседних дворов.

– Выключите прожектор! Мы выходим!
– прокричал я.

Милицейские машины покинули улицу. Мы вышли, накрывшись все вместе большим куском брезента, который нашли в доме, и, спотыкаясь, направились к "Москвичу". К нам ещё раз обратились в мегафон:

– Граждане! Повторяю - вы совершаете чудовищную ошибку, которая может стоить жизни вам и ни в чем не повинным людям. Положите оружие и сдавайтесь! Вы не выедете из города. Сейчас вы уже перешагнули грань. Вы рискуете не только своей жизнью.