Чтение онлайн

— Пап, смотри! — Матвей крутится перед моими глазами, демонстрируя новую футболку и штаны зеленого цвета, а в довершении напяливает на себя солнцезащитные очки. — Это мне Аня подарила. Круто, да?

— Супер.

— Ага. Ну ладно, мы пока пойдем гулять.

Матвей вприпрыжку убегает с кухни, демонстрируя на себе Анин подарок. И черт возьми, мне это совершенно не нравится. Погулять она еще решила, ну-ну. Скидываю в раковину картошку и начинаю ее чистить.

— Стой. Не чисть ее. Я сама, — поворачиваюсь на Анин голос.

— Ты еще и картошку умеешь чистить?

— Да, я умею чистить картофель. Но я хочу приготовить ее в кожуре. Через минут двадцать я вернусь на кухню и наволшеблю праздничный обедо-ужин. Матвей уже съел много крема, поэтому он не голоден.

— Наволшеблишь?

— Наволшеблю. Или не веришь?

— Верю. Наволшебляй.

— Обязательно, — поправляя волосы, с улыбкой произносит Аня и выходит из кухни.

А я только сейчас замечаю, что на ней не красивые некогда распущенные волосы, а какая-то детская прическа, скорее напоминающая чьи-то рога.

— Анна Батьковна, можно вас на минуточку?

Аня резко останавливается, поправляет футболку и вприпрыжку подбегает ко мне.

— Сергеевна я, Илья Ильич, а точно на минутку? Как-то слишком мало, вы точно все успеете сделать за шестьдесят секунд?

— Дмитриевич я. А задушить можно и за полминуты.

— Ааа, вы про это? А я думала насильничать будете. Вид у вас какой-то возбужденный, ненароком подумала, что вы меня хотите, — выдает Аня, тяжело дыша. — Фух, набегалась я. Не привыкла в таком темпе. Знаете, грудь мешает. Она у меня, конечно, не как у Барби, но Кену есть за что подержаться.

— Господи, бедный Димочка, у него, наверное, уши завяли тебя слушать. От того и не спешит тебя отсюда эвакуировать.

— Мне кажется, в тебе говорит зависть, что ты не на месте Димочки.

— Конечно, что же еще. А теперь дуй на кухню готовить еду. Кажется, кто-то не сдерживает свои обещания.

— Пардоньте, Илья Ильич, заигралась. Матвей, — окрикивает сына. — Я пошла готовить вкусняшку. Ну все, — поворачивается ко мне, выставляя ладони вверх. — Бегу волшеблять вот этими руками.

— Стой, — неожиданно для себя хватаю ее за руку. Спрашивается зачем?

— Что?

— А где волшебную пыль будешь доставать? — это действительно спросил я?!

— Из рогов, конечно, — вырывает свою ладонь из моей руки, и начинает демонстративно крутить свои импровизированные рога на голове.

— Ты давно с травой дружишь, Ань?

— С детства. А вы с топором давно?

— С пеленок.

— Замечательно, а теперь я все же пойду.

Обходит меня, и совершенно точно специально виляя пятой точкой, идет к дому.

— Пап, — дергает меня за штанину Матвей. — Тебе она тоже нравится? Она красивая, не то что тетя Катя. И хорошая.

— Не привязывайся к ней, — сажусь на корточки, смотря в глаза сыну. — Через несколько дней Аня уедет отсюда. Понимаешь?

— Почему уедет? — так наивно спрашивает Матвей, что меня аж передергивает. Господи, кому я что-то объясняю, ему пять, Купидонов. Пять!

— Не думай об этом, забудь, — тереблю его за макушку и выпрямляюсь во весь рост. — Пойдем лучше помогать Ане готовить ужин.

— Давай.

Если с тортом я нашел простое объяснение-это что-то типа коронного блюда, которое Аня научилась готовить для Димасика или еще кого-то другого, то дальнейшее никак не поддавалось объяснению. То, как она ведет себя на кухне, не вызывает сомнения, что готовит она это не впервые.

— Обожаю картофель по-деревенски. В домашнем варианте масла требуется значительно меньше, и он не жарится как в кафешках во фритюре в старинном масле, — тараторит Аня, вынимая из воды порезанный картофель. — Теперь, Матвей, мы выкладываем наши картофельные дольки на противень с маслом, посыпаем обильно прованскими травами и все тщательно перемешиваем. Илья? — поворачивается ко мне. — У вас есть травы?

— Боюсь, что нет, всю траву ты уже скурила.

— Только если на пару с тобой. Ну ладно, возьмем то, что у нас имеется, главное, найти орегано и розмарин.

— А если их нету? — пристально смотря на Аню, интересуется Матвей.

— Если их нет. Правильно говорить без буквы «у», Матвей. А если их нет, будем импровизировать. В любом случае, картофель получится вкусным, аппетитная корочка снаружи и мякоть внутри. Что может быть лучше?

— Не знаю, — смущенно улыбается Матвей, пытаясь неумело потереть на терку сыр.

— Илья! — твою мать, откуда такой тембр. Чуть не попал по пальцам. — Мне кажется, ты уже достаточно отбил мясо. Я не просила делать из него листик.

— Ты сказала, что тебе надо отбить мясо для рулетов.

— Но я не просила из них делать это, — тычет пальцем в отбитые куски. — Теперь мясо будет сухим.

— А ты наволшебли, чтобы не было таким.

— И наволшеблю. Итак, ищем нужные травы, Матвей, и ставим в духовку вместе с рулетами. Отойдите, Илья Ильич, от мяса. А вообще на кухне маловато места.

— Это такой тонкий намек?

— Нет. Просто правда. Иди лучше стол накрывай, сервировать его умеешь? Или так, по-простому, только старинные тарелки со сколами по бокам и не менее побитые чашки?

— Ты переходишь границы, Анечка, — шепчу ей на ухо. — Я тебя сейчас отвезу в лес, без телефона и остальных вещей, и посмотрю, как ты снова запоешь.

— Фу, как низко, — громче, чем надо произносит она.

— Низко-это твой рост. Готовь, Анечка, а ты, Матвей, слушай и набирайся опыта, — кладу молоток на кухонный стол и разворачиваюсь к выходу.

— Стойте, Илья Ильич, — неожиданно Аня хватает меня за руку. — Раз вы учите сына, нужно и самому учиться. Тем более как опытному фермеру вам стоит это знать. Когда вы в следующий раз решите отбивать мясо, сначала этот кусочек помещают в полиэтиленовый пакет, так вы не испачкаете все вокруг, частички мяса не будут разлетаться по всей кухне, все останется в пакете. Хотя, конечно, кухня у вас и так вся… замусоленная. Мыть ее надо, Илья Ильич. Очень долго мыть. Над плитой вообще жировые отложения неизвестной давности. Вы ради Бога, не обижайтесь, Илья Ильич.