Чтение онлайн

— Думаю не нужна.

— А зачем вам тогда нож? — с опаской спрашиваю я.

— У тебя грязь в волосах, — мужик ведет ножом по волосам и через несколько мгновений демонстрирует мне на его кончике действительно что-то черное. — Нет, не грязь. Жук.

Вот тут мне хватило одного слово ЖУК, чтобы к чертовой матери выбить из рук маньячины нож.

— Простите, я очень боюсь жуков.

— Бывает. Так как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Голова побаливает. Мне, наверное, к врачу надо, может сотрясение.

— Не надо. Даже, если это сотрясение, лечится одинаково-постельный режим. Но не думаю, что у тебя что-то серьезное.

— А я думаю надо. Может перелом лобной кости?

— Нет у тебя никакого перелома, ты потеряла сознание скорее от страха. Так бывает.

Мужик тянет ко мне руки, а я от того самого страха зажмуриваю глаза. Что он там собрался делать я не знаю, но кажется, вот прямо сейчас я наделаю лужу.

— Шишка, конечно, есть, но это пройдет.

Я только сейчас понимаю, что он трогает мой лоб. Пальцы у него теплые и… шершавые. В принципе, ничего ужасного он пока не делает. Правда и скрабировать кожу лба я тоже не собиралась. А такими шершавыми пальцами он мне весь эпидермис сотрет к чертовой матери. Господи, о чем я думаю? Меня сейчас укокошат, а я о коже.

— Тебя не тошнит?

— Есть немного, — сейчас блевану на тебя так, что перехочешь делать то, что хотел.

— В таком случае, надо наблюдать, может и вправду сотрясение. Так, ладно, — встает с тахты, поднимает нож и осматривает его. А потом проводит пальцем по лезвию. — Затупился. Надо поточить, — сглатываю и на секунду прикрываю глаза, чтобы мысленно помолиться Всевышнему.

Но беда в том, что я забыла все молитвы. Ну как все, я и знала-то всего парочку. Но сейчас и эти не приходят на ум.

— Простите, а что вы собираетесь сейчас делать? — не знаю, как я родила эти слова.

— Готовить ужин. Ну и стало быть, есть, — облизывая губы, произносит мужик.

— Понятно. А что вы собираетесь есть?

Бородач пристально смотрит мне в глаза, а потом скользит взглядом по фигуре вниз, останавливаясь на моих ногах.

— Мясо.

— Что?!

— Ты спросила, что я собираюсь есть, так вот отвечаю-мясо.

— Понятно, — сглатываю от понимаю того, что он только что произнес. — А какое мясо?

Мужик секунд пять смотрит на мои ноги, а потом начинает улыбаться. Черт, а улыбка-то у него приятная. Да и вообще он ничего так. Борода, конечно, портит весь вид, но по крайней мере он не старый, жирный урод в потасканной от жира футболке. Кстати, сейчас на нем полурасстегнутая рубашка в клеточку.

— Ну, надеюсь, что вкусное, — ухмыляясь произносит он. — Ладно, отдыхай. Я скоро приду.

Разворачивается и идет к двери. Хлопает ею и сразу же слышен звук закрывающегося замка. И тут меня начинает самым настоящим образом трясти. Это не сон, не ужастик с тупой героиней в главной роли. Это самая что ни на есть правда. Меня сейчас прикончат, ибо ужин это я. Хотя может и не сразу. Черт, и ведра эти не для справления нужд. Это просто тупо сортировка! Первое для отрубленной головы, второе для рук, третье туловище, ну и так далее. Хотя он рассматривал мои ноги, стало быть начнет именно с них. И даже, если теоретически предположить, что сначала он отрежет их и мастерски перевяжет мне культю, я все равно не смогу убежать…

Никогда не плакала просто так, только если очень-очень больно, а было это всего пару раз в жизни. Даже в пятнадцать не плакала, когда страдала от неразделенной «любви» к конопатому придурку. А сейчас очень хочется. От души так, только даже паскудные слезы не хотят литься. Это что, получается я вот так умру и даже никто не узнает где мои останки? И до конца своих дней мама с папой будут надеяться, что я жива? Черт, папа точно свихнется. А мама потом без него…

Присела на тахту и взглянула на пыточный стол и цепи. А потом на топор. Вот же идиотка! У меня же есть топор, которым я расшибу голову этой маньячины! Нет, ну точно страх блокирует мозги. Это ж надо быть такой тупицей. Окрыленная этим осознанием, я встала с тахты и сделала пару шагов к направлению стола, но тут же остановилась как вкопанная. Кто как, а я хочу по-маленькому. Может мне моя урина и мешает думать. Эх, была не была, пристраиваюсь к ведру, приподнимаю платье и только я берусь за резинку трусов, как дверь распахивается. Да чтоб вас всех! Кто-нибудь даст мне сегодня это сделать?!

— Что ты делаешь?

— Тренирую мышцы ног, — мигом одергиваю платье. — Знаете, когда расставляешь ноги и наклоняешься к какому-либо предмету, в данном случае к ведру, это укрепляет мышцы. Так они становятся более… мясистыми. Может вам это больше понравится.

— Ты в туалет что ли хочешь? Так бы и сказала. Эти ведра не для этого. Пошли.

— Не хочу.

— Что не хочешь?

— Никуда не хочу. Домой хочу.

Мужик только мотает головой из стороны в сторону, при этом лицо у него какое-то странное. А потом он, словно самый быстрый зверь на планете, в миг оказывается около меня. Секунда и бородач хватает меня за руку и ведет на выход. Открывает одной рукой дверь и как ни в чем не бывало куда-то меня тащит. Вокруг большой участок, кругом трава и деревья и виден дом. Он точно жилой.

— Иди.

— Куда?

— В туалет.

Смотрю на деревянный, прямоугольной формы полуразрушенный объект, напоминающий полустоячий гроб и не могу понять, что от меня хотят.

— А что это?

— Туалет.

— Туалет?

— Ну да, штука, в которую ходят справлять нужду. А ведра, стоящие в сарае-для молока.

— Какого молока? Я же не кормящая мать, что с меня можно сцедить?! О, Боже, — вдруг приходит мне на ум мысль, что меня не будут убивать, тут другая цель! — Вы похитили меня для рождения детей, чтобы потом доить как корову?!

— Ведра для коровьего молока, которое дают коровы, — спокойно произносит бородач, осматривая меня с ног до головы. — Это такие черно-белые животные, у которых вымя, а не грудь. Вот их доят. Иди в туалет, а дальше все же надо делать рентген. Головушку ты все-таки отбила.

— Ну, ты долго будешь стоять? Иди давай, — легонько подталкивает меня в спину от чего я немного прихожу в себя.

Значит я в каком-то селе или деревне, судя по окружающей меня обстановке. Первое, что хочется сделать-крикнуть. Но я тут же одергиваю себя. Слово «пожар» тут не прокатит. Людей, судя по огромной территории участка, поблизости нет. А крик может вывести мужика из себя. Надо быть предельно вежливой и узнать, чего он от меня хочет. Может ему просто не хватает общения. Одичал в глухой деревне, вот и результат. Никто меня не собирается убивать, пускать на мясо или заставлять рожать. Да и доить с его слов-тоже нет.

— Мне с тебя трусы что ли стягивать? Чего ты вылупилась на меня?

— Простите. Я не на вас. Не надо стягивать, я сама.

Делаю шаг и осторожно хватаюсь за ручку двери, зачем-то закрывая глаза. Открываю гроб и вхожу внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Ой, лучше бы я этого не делала. Вонь такая, что у меня начинает свербить в носу. Ну как можно за собой не смывать? Поди еще и мимо унитаза ходят. Открываю глаза и в который раз за сегодня не понимаю суть происходящего. В земле дырка с деревянным выступом. Дырка. Мать моя женщина, дырка с роем мух! Становится трудно дышать, кажется у меня спазм. Черт, еще и темно, маленькое окошко почти не в счет. Так, спокойно, надо просто встать так же как у ведра, снова закрыть глаза и сделать это в дырку. Поднимаюсь на деревянный выступ и в очередной раз за день берусь за это дурацкое платье. И тут меня осеняет-в этом зловонном месте нет туалетной бумаги. И брызги! Стоит мне начать справлять нужду и на меня что-нибудь брызнет снизу. Трындец какой-то, видимо не судьба мне сегодня это сделать.

— Тебе плохо? — слышу голос мужика.

— Нет, нет. Все хорошо. Я уже справилась.

Буквально выбегаю из могильника, глубоко вдыхая свежий воздух. Черт, оказывается это отрезвляет.

— Руки помыть не хочешь?

— С удовольствием. А где?

— Умывальник справа от туалета. Подносишь ручки к тоненькой длинной штучке и приподнимаешь ее вверх. И оттуда льется водичка. Теплая. Ее солнышко подогрело, — объясняя мне как умалишенной, не скрывая улыбки произносит бородач.

— Точно. Я такое в кино видела.