Купленная революция. Тайное дело Парвуса
Шрифт:
Вначале Парвус фрахтует, но вскоре покупает для транспортных перевозок и собственные грузовые суда, которые застраховывает на большие суммы. Они ходят под русским флагом — и обеспечены немецкими гарантиями. Склад он арендует в Лондоне, где для него хранятся товары из Европы и трансатлантических стран.
Компаньон Парвуса-Гельфанда Георг Скларц сообщает 20 июля 1917 г. своему партнеру в офисе фирмы в Копенгагене о завершении сделки с углем. Торговля этим дефицитным товаром во время войны должна была послужить поводом сильной критики Парвуса, а также Эберта и Шейдеманна, которые его поддерживали.
С одним исключением: склад сподручного оружия и взрывчатых веществ находится у него в Дании. Сделки с Россией Парвус проводит не сам, а через своего коммерческого и политического компаньона Фюрстенберга. 26 октября 1915 года Парвус получает от него телеграмму из Петрограда:
«Предлагают завтра подписать договор на 1000 тонн меди семнадцать тысяч, алюминий двадцать девять, олово в емкостях и слитках по тысяче каждого по цене двадцать три рубля в золоте за пуд Архангельск без таможенных платежей, сразу телеграфируйте согласие, тип металла и какая банковская гарантия…»
Но это был бы не Парвус, если бы сразу принял предложение:
«Цены на алюминий резко возросли, на олово тоже, можем сделать заказ, если рамбурс и гарантии не позднее 10 ноября нового стиля по цене за алюминий 36, оловянные слитки 25, медь 17 рублей в золоте, Хандельсбанк Копенгаген. Условия рамбурса следующие: мы обязуемся поставлять по указанным выше ценам медь электроид, чистый алюминий в банках и слитках по тысяче английских тонн каждого. Поставка на корабле емкостью не меньше четырех тысяч тонн брутто партиями не меньше двухсот тонн каждого металла в течение двух месяцев с момента получения рамбурса. Аккредитив на указанный двухмесячный срок, возврат исключен. Банк оплачивает по прибытии каждого судна в Архангельск или Александровск…»
Заключая деловой договор с русской фирмой «Помор», Парвус одним махом убивает двух зайцев. Для него открываются сразу две отрасли торговли под одной крышей: рыбный промысел и торговля морепродуктами и линейное судоходство.
В составленном на русском языке нотариальном акте от 14/27 августа 1915 года в Копенгагене написано:
«Между нижеподписавшимся доктором Гельфандом Ал. Л. и А. М. Рабиновичем, которого представляет Павел Иванович Лукошин, заключено следующее соглашение:
1. П. И. Лукошин получил от С. П. Глазенап согласно нотариальному акту с С. П. Глазенап и разрешению министра торговли и промышленности все права и обязанности, касающиеся рыболовецкого акционерного общества «Помор» (уставные документы Общества в высочайшем заверении от 25 апреля 1912 года).
2. С намерением заполучить от П. И. Лукошина все права и обязанности на свое имя или на имя второго лица Гельфанд уполномочивает своего представителя М. Ю. Козловского выяснить на месте все данные, а также навести справки о лицах, которые находятся в связи с данным обществом — в особенности, ведение финансовых дел и общее положение судоходства в России…»
В Уставе общества от 1912 года, то есть тремя годами раньше, записано:
«Разъяснение вопроса о начале деятельности рыболовного акционерного общества «Помор» согласно § 1…
По Уставу обществу «Помор» полагается:
1. Рыбная ловля в Белом море, Северном море и других морях, а также торговля рыбной продукцией.
2. Разработка соляных озер и месторождений каменной соли, а также торговля солью.
3. Организация регулярных пароходных сообщений для перевозки грузов и пассажирского движения между русскими и заграничными портами.
4. Помимо торговли рыбой и солью еще нужно добавить «и другими товарами»…»
Доходы от пассажирских перевозок на пароходных маршрутах являются и во время войны хорошим бизнесом. Только в европейских морских пассажирских перевозках русские пассажиры составляют девять десятых всего контингента; ежегодно выезжают двести тысяч человек — только по официальной статистике. При создании морского сообщения рынок одновременно подготавливается к послевоенному периоду. Так что не стоит беспокоиться о финансовом положении Парвуса.
Для общей цели, которую Парвус связывает с кайзеровским правительством, ему удается получить от авторитетных ответственных лиц разрешение на вывоз уже распределяемого по карточкам немецкого угля, чтобы продать его прямо по себестоимости профсоюзам Дании. Тем самым можно повлиять на политическую позицию Дании и заручиться ее сотрудничеством для претворения политических планов Парвуса, например в информационной кампании.
При этом Парвус спекулирует тем обстоятельством, что Дания хотела бы стать независимой от прежних английских поставок угля, ставших из-за блокады нерегулярными. С помощью своих политических друзей, немецких социал-демократов Фридриха Эберта и Филиппа Шейдемана Парвусу удается провернуть сделку.
Названные политики «на короткой ноге» со своими датскими товарищами и усматривают в акции прямой продажи угля населению инструмент для углубления отношений с датскими товарищами по партии.
Парвус продолжает развивать немецко-датскую кооперацию. Германскому Министерству военных дел он небезуспешно рекомендует занять датские рабочие силы в немецких машиностроительных предприятиях. Этим он одним махом убивает сразу нескольких зайцев: с одной стороны датский профсоюз металлургов чувствует себя обязанным Парвусу за снижение уровня безработицы и готов оказать ответную услугу; с другой — он дополнительно пополняет их кассу, чтобы германское правительство впоследствии получило из Дании готовую продукцию — токарные станки — last but not least (англ. — «последнее, но не менее важное». — Пер.),он за счет этого лишает квалифицированных рабочих те датские предприятия, которые производили продукцию преимущественно для России.
Что касается услужливых немецких товарищей по партии Эберта и Шейдеманна — кстати, оба поднимаются вверх по карьерной лестнице, — то они могут быть полезны Парвусу в его проекте и для других дел. Они заботятся о том, чтобы задуманная Парвусом применительно к России пораженческая и прореволюционная пропаганда была напечатана. Листовки субсидируются правительственными органами и выпускаются у Дитца в Штутгарте и у Ладыжникова в Берлине. Позже продукция в виде русских рождественских календарей доставляется военным транспортом через границу России.
Из одного секретного отчета следует, что уже в середине марта 1915 года в Тифлис, Одессу, Николаев и Кишинев было доставлено 10 000 листовок на русском и польском языках. В них содержались призывы к забастовкам и направленная против правительства полемика; в Грузии и на Украине одновременно проводилась агитация за выход из состава царской империи. Вот неполный текст выпущенной в мае 1915 года листовки, призывающей к отделению Украины:
«Воззвание Всеобщего Украинского Совета. В этот критический момент, когда мировая война, которая определит судьбу для содружества государств, приближается к кульминационной точке, в момент, когда решается будущее человечества, Украинский Генеральный Совет — который заменил бывший Национальный Совет и расширил его (он представлял только украинскую часть Галиции, а не всю Украину), торжественно заявляет перед лицом всего мира от имени украинского народа следующее…»
Далее следуют указания на прежние декларации и манифесты 1912–1914 годов, пока не звучит следующее:
«…Мы выражаем уверенность, что будущее, свобода и независимость Украины полностью зависят от окончательного поражения царской империи. Исходя из этих соображений, мы непреклонно находимся на стороне Австро-Венгерской монархии, ее сильного союзника, Германии, а также Турции, которые ведут оборонительную войну против русской захватнической политики…»
Немного позже то же самое воззвание вновь циркулирует, только оно дополнено еще несколькими программными пунктами, первый из которых — процитированное выше признание Австро-Венгрии противником войны, далее написано следующее:
«2. Наше желание в отношении территории Украины, в настоящее время томящейся под русским гнетом, — создание свободного и независимого украинского государства.
3. Наша программа применительно ко всей украинской нации — полная национальная свобода…»
После дальнейших требований и заявлений о намерениях манифест заканчивается:
«Это освобождение обязательно в интересах человечества, цивилизации, демократии и свободы.
От Комитета Украинского Генерального Совета: Николай Василко, Бачинский, Николай Ганкевич. Председатель Лиги освобождения Украины В.Скоропис-Голтуховский».