ЖАНРЫ

Купленная революция. Тайное дело Парвуса
Шрифт:

Но Бухарин притягивает к себе еще и своим лучезарным характером. Когда сочувствующий революционерам Крузе выразил согласие поехать в Петроград, чтобы подготовить почву для пропагандистской работы, Бухарин от радости пустился в пляс. А когда он в Стокгольме попал в тюрьму — он якобы на конгрессе рабочей партии знакомил своих товарищей с научными методами по взрыванию мостов — и один из его товарищей постучал к нему в камеру, Бухарин в знак приветствия радостно поднял свой ночной горшок и крикнул: «Ваше здоровье!»

Поэтому и Ленин сам не может решиться на то, чтобы ходатайствовать за своего товарища Бухарина, находящегося в заключении, — постоянно приходится думать, чтобы не быть скомпрометированным или оказаться посмешищем. Немного поколебавшись, он поручает занятьея этим делом Зиновьеву, который должен написать письмо шведскому социалисту Брантингу и передать ему деньги для Бухарина.

В таких случаях Парвус тоже остается в тени — равно, как и в бизнесе. На стадии политического затишья его бизнес развивается особенно хорошо. Часть своей коммерческой прибыли он инвестирует в реорганизованные им аграрные предприятия в Болгарии, находящейся на стороне Германии в войне, и в Турции, чтобы помочь обеим странам обеспечить свое продовольственное снабжение во время войны. Полученная в России прибыль, как уже сообщалось раньше, частично переводится госпожой Суменсон через специальный счет в Петрограде в различные большевистские центры в России, или лично им переправляется дальше. Свой личные доходы Парвус вкладывает в пакеты акций, которые наряду со своими наличными средствами держит во всех нейтральных странах.

Но уже осенью 1916 года Парвус и его берлинские партнеры вновь концентрируют свое внимание на России. Ведь драматическое ухудшение положения России опять делает актуальной программу революционизации.

В России начинают приходить плохие новости с фронта. Брусиловское наступление в июне — сентябре провалилось, так как не все генералы, находящиеся на линии фронта, примкнули к нему. В Румынии все предвещало катастрофу — зимой положение этого русского союзника окончательно ухудшилось. В соответствии с этим падает настроение в армии и среди населения.

К тому же с сентября 1916 года усилия немцев по революционизации России получают поддержку с неожиданной стороны. Когда Англия должна подтвердить России уступку Босфора, в Англии принимается решение делать все, «чтобы не осуществилась старая русская мечта о Константинополе». Ллойд Джордж и Лорд Милнер выкладывают на это 21 миллион рублей. К этой сумме, распределяющейся между завзятыми подстрекателями беспорядка в Петрограде, прибавляется более двух миллионов долларов от трехкратной суммы, которую заплатил Американский комитет помощи еврейским беженцам во время массового мероприятия в Нью-Йорке и которая попала в кассы русских революционеров.

Но как показали ошибочные расчеты Парвуса в январе 1916 года, чтобы разжечь революционный пожар на огромной территории с помощью одной забастовочной искры или вспыхивающих то там, то здесь организованных беспорядков, мало одних только финансовых затрат. Только существенные факторы в больших масштабах создают предпосылки подрыва общественных устоев в их совокупности. Одна только военная ситуация не смогла этого сделать, нужны соответствующие обстоятельства внутри страны, чтобы осуществить план Парвуса.

Но во второй половине 1916 года, в отличие от начала года, обстоятельства в самой России складываются на руку ее внешним врагам. С тех пор как царь почти перестал бывать в столице, а находился чаще всего в Генеральном штабе (поездка туда занимала целый день) и на разных отдаленных участках фронта, положение в столице постепенно начало выскальзывать из-под его контроля. Это создало опасность для только что восстановленного относительного покоя и стабильности. У опасности появилось имя: Распутин.

Царица доверяет только Распутину, якобы спасающему жизнь ее сына во время кризисов болезни крови внесенной ею от бабушки, королевы Виктории, в царскую семью. Впрочем, не доказано, что Распутин действительно когда-нибудь спас жизнь Алексея, и не является ли улучшение его состояния после тяжелых обострений чисто психологическим фактором или простой случайностью.

Разумеется, царица Александра считает, что этот сибирский мужик не только чудесный целитель божьей милостью, но и видит в нем компетентного, наделенного пророческим даром политического советчика. При этом она не подозревает, что все это уже давно развратило характер когда-то благочестивого, превратившегося теперь в ханжу сына сибирского крестьянина Распутина. Свою власть над ней он давно уже превратил в выгодный бизнес.

Если речь идет о мужчинах с карьеристскими наклонностями, которые встречаются с ним у посредника или посылают к нему своих жен, то за соответствующую мзду можно было решить проблему. На следующий день Распутин торопится к царице, чтобы рассказать ей о своем «ночном видении», в котором сам Бог своим святым перстом указал на кандидата X или Y на министерский пост или — в случае повышения на военной службе — на определенного генерала для командования на каком-либо участке фронта. Александра с обратной почтой передает в своем письме Николаю эту «рекомендацию». Государь, имеющий в своем подчинении более ста пятидесяти миллионов подданных, несмотря на неоднократно выказываемое недовольство против вмешательства его жены в политику, здесь бессилен.

Иногда Распутин обходится и без решающего слова царицы, заменяя отсутствующего царя. Сибирский невежда, например, царапает в записке два-три с трудом читаемых слова и передает ее тому или иному просителю для соответствующего министра. На ней с горем пополам можно прочитать: «Сделай это для него/нее!» И горе тому, кто без уважения отнесется к вмешательству Распутина…

Выдержка из рукописного проекта меморандума, который Парвус направил в МИД Германии о запланированной им еще на 1916 г. революции в России. Он должен был гарантировать, что переговоров о заключении сепаратного мира не будет, так как они сделают ненужной его революционную программу: «Война будет вестись не только военными, но одновременно и экономическими средствами. Если бы можно было без последствий прекратить военные действия, которые продемонстрировали превосходство Центральных держав, страны Антанты продолжили бы экономическую борьбу и объединились в коалицию, чтобы задушить Германию на мировом рынке…»

Обстановка продажности причиняет значительный ущерб государственным интересам. Компетентные министры, которые отваживались заговорить о вывозе Распутина из города, за клеветнические измышления попадали в опалу к царице и должны были рассчитывать на все вытекающие из этого последствия, вплоть до отстранения от должности. Распутин не представляет собой незаурядную личность, чего царица не понимает из-за Недостатка знаний страны и ее литературы, он является Прототипом всегда существовавшего в России и существующего до сих пор образа, увековеченного в литерале, например, Достоевским. Правда, не известно второго такого случая, когда пилигрим и природный целитель подобный Распутину столкнулся с такой наивностью и легковерием в высших кругах и еще попытался использовать в сфере власти свои неожиданные возможности в преступных целях. Даже если и так: ни в какое другое время это не могло поколебать правительство так, как в это время — война и без того расшатала устои социальной системы, к тому же сформировалась решительная группа хорошо организованных радикальных сил, способных использовать создавшееся положение. Вряд ли кто-нибудь смог более четко выразить словами воздействие феномена Распутина, чем одна современница: «Фатальным его сделали только время и место».

Премьер-министр Трепов, которому Николай с полным основанием доверяет контролировать ситуацию, пытается в корне пресечь зло и предлагает Распутину состояние и пожизненную ренту, если он вернется в свою родную деревню Покровское и не будет вмешиваться в политику. Но в ответ раздался насмешливый хохот Распутина: он имеет денег куда больше, чем тот может сосчитать, не говоря уже о том, чтобы потратить. Чем он, как ребенок, упивается, так это властью.

А где же решающее слово царя? О том, как он многократно отправлял Распутина в Сибирь в его родную деревню, но потом все же должен был вернуть обратно, он заявил своему доверенному — и это высказывание дошло даже до германского МИДа, где было зафиксировано в одном из сообщений:

Поделиться с друзьями: