Чтение онлайн

— Не плачьте, Настя! Я в своей жизни видел такие подставы, что киношники бы обгадились от зависти. И спасала меня только моя волчья чуйка. Когда никто не верил, чуйка шептала, чтобы я уносил зад куда подальше. Я и жив-то только потому, что всегда слушал свою волосатую корму. А потому вам я верю и помогу. Вы вот что: сидите в конторе и даже не вздумайте домой соваться. А я сейчас туда ребятишек своих пошлю глянуть что да как.

— Михаил Искандерович, у Макса, кажется, есть оружие. Скажите своим людям, чтобы они осторожнее.

— Ну мы тоже не с рогатками, — смеется Гурджиев. — Вы, Настенька, отдыхайте. Заприте двери в офисе и никому не открывайте. Когда мои джигиты закончат, я вам позвоню. Они вас заберут и привезут или ко мне или домой. Ну, смотря по обстоятельствам. На связи.

Короткие гудки в телефоне. И невыносимо громкий пульс в висках. Оставаться здесь — это правильно. Но разве я могу оставить Гордея? Мужа, который меня предал? Который мне не поверил? Который притащил любовницу в мой дом? Нет, не могу. Даже зная это все, не могу. Потому что и я ему врала. И я первая нашла Тату. Пусть просто все закончится. Пусть Гурджиев его спасет, несмотря ни на что!

Выскакиваю из офиса и сажусь в машину.

— Вы как? — обеспокоенно спрашивает водитель.

— Нормально, спасибо. Пожалуйста, отвезите меня домой.

— Ладно, — он трогает машину с места.

Мы едем по пустым улицам поселка. Возле дома останавливаться нельзя. Меня могут увидеть из окна. Поэтому прошу водителя остановить машину за поворотом.

— Может быть, я с вами? Если вам нужна помощь, то не стесняйтесь, — говорит водитель.

— Спасибо вам, очень помогли, правда. Но дальше я сама.

Крадусь мимо заборов, прижимаясь к ним и пригибаясь. В своем саду уже легче. Здесь мне каждый куст знаком. Точно знаю, какую часть участка видно из окон, а какую нет.

Может быть, стоит позвонить охране? Нет, опасно. Они могут быть заодно с Максом и Татой. Только сейчас я начинаю обращать внимание на такие вещи, о которых раньше вообще не думала. Макс и Тата все время свободно въезжают в поселок, и охрана их пропускает, и даже не звонит нам с Гордеем. Хотя они обязаны нас спрашивать: можно ли пропустить гостей. Да и когда я их позвала, то они ничем, фактически, мне не помогли. Ведь они должны были заметить, что такси, из которого выпорхнула Тата после того, как спрыгнула на крышу веранды из окна Белки, въезжает в поселок. А я должна была их спросить: когда это было? Но после драки с этой мелкой мерзавкой мне это просто не пришло в голову. Я вспомнила только сейчас. И еще больше утвердилась в мысли, что охрана заодно с этой парочкой аферистов. Их здесь целая банда!

Задерживаю дыхание, подкрадываюсь к входной двери. Она приоткрыта. Если Макс с Татой здесь, то почему они так беспечны? Ответ очевиден: они точно знают, что летом элитный поселок пустеет. Богатая публика разъезжается по морям и океанам. И на всей улице, кроме нас с Гордеем, есть только один сосед: кардиохирург, владелец элитной клиники. Но он вечно на работе. А охрану давно купили. Бояться нечего!

Поднимаюсь на цыпочки и осторожно ступаю в холл. Главное сейчас: не наступить на осколки и обломки. Сверху доносятся голоса и глухой стук. Или это мое сердце? От ужаса и тревоги уже не различаю, откуда идет звук. Осторожно крадусь по лестнице вверх. Голоса все громче. Их три: Тата, Макс и Гордей. Не дыша, подползаю к двери в спальню. Она распахнута. Осторожно заглядываю в комнату и немедленно прижимаюсь спиной к стене коридора, закрыв руками рот.

Гордей сидит в центре спальни, на стуле, лицом ко мне. Руки заломлены назад и привязаны бельевой веревкой к спинке стула. Его голова разбита, лицо залито кровью и заплыло от кровоподтека. Перед ним стоит кофейный столик из гостиной, а на столике ноутбук. Напротив Гордея, спинами ко мне, стоят Макс и Тата.

— Ты какой-то слишком тупой для адвоката, Гордей, — доносится из спальни голос Макса. — От тебя же не так много требуется: просто ввести пароль в личный кабинет в твоем банке, нажать пару кнопок и перевести десять миллионов рублей на те счета, которые я тебе дам. Что сложного? Не понимаю! Сделал бы это, и давно бы уже гулял на свободе.

— Сам ты тупой, гондурас малолетний! — отвечает Гордей. — Для перевода такой суммы потребуется подтверждение из банка.

— Ну и в чем проблема? — удивляется Макс. — Позвонят и подтвердишь.

— Вот этого ты и не понимаешь, потому что дебил от рождения! — усмехается Гордей. — Счета, что ты мне дал — это сплошные офшоры. Туда не переведут такую сумму, если ты не приближен к большому пирогу. Ты же не депутат, верно?

— Это не твоя забота, — возражает Макс. — Мне переведут, можешь не сомневаться. Так что ты свои проблемы решай, а не мои. Просто введи пароль и сумму перевода, и все. Это же лучше, чем вот так. Мордобой, связанные руки, реально БДСМ. Или тебе это нравится? Да? Леночка, любовь моя, а ну-ка скажи: он такое любит, да? Просил тебя его к койке привязать?

— Достали твои шутки, Саш, — недовольно морщится Тата. — Нашел время хохмить! Ничего не будет. Поезжай за его русалкой на пенсии и привези сюда. Он в ее присутствии сразу станет покладистым и хорошим мальчиком.

— Не смей трогать мою жену! Ты, шлюха дешевая! — кричит Гордей.

Слышу, как скрипит стул, потому что Гордей пытается вскочить.

В ответ раздается удар, и Гордей хрипит. Я еще крепче зажимаю себе рот, чтобы не закричать. Удар, еще один, и еще! Они его сейчас просто убьют! Где же люди Гурджиева? Он ведь обещал! Господи, что мне делать?

— Не такая уж и дешевая, как выясняется, — смеется Тата. — И точно дороже, чем твоя кривоногая звезда больших и малых сцен. Она у тебя скромная. И домработница, и секретарь, и в кроватке игрушка, и по жизни покорная зверюшка. Правда, вот тут печалька случилась. В постельке-то она как раз и не умеет ничего. Иначе зачем тебе понадобилась я? Доказать, что в штанах не все умерло? Или похороны мужского достоинства организовать?

— Мразь! — презрительно цедит Гордей.

Молчи, Гордей, молчи! Иначе тебя снова изобьют!

— Так, ладно. Хватит лирики! — раздраженно бросает Макс. — Пароль введи, хорош трепаться! Иначе я, действительно, сейчас поеду за Настей. Она у меня дома спит, как младенец, после моего успокоительного чайка. Оно тебе нужно? Ее тонкую натуру травмировать своей разбитой рожей? Она же этого не перенесет.

— Тебе это не поможет, — спокойно говорит Гордей. — Мы с Настей хотели развестись. И никаких чувств я к ней не испытываю. Так что объект шантажа выбран неправильно.

— Да врешь ты все! — возмущается Тата. — Если бы это так и было, ты бы меня не оттолкнул напоследок. Наоборот, побежал бы в койку, да так быстро, что дым из задницы столбом бы вился. А у тебя самого кукушку снесло, когда ты увидел, что твоя благоверная крышей поехала. Я за тобой из ванной подсматривала. Видела, как ты здесь по спальне метался. Не слушай его, Макс! Все он свистит. Выгораживает эту овцу драную. Поезжай за этой грымзой недотанцованной. Я тебе с самого начала говорила: тащи ее сюда. А ты не захотел. Теперь из-за твоего упрямства только кучу времени потеряли. Черт! Ненавижу эту старую тварь! Все планы мне поломала. И ты тоже меня бесишь, Макс! Лажаешь и лажаешь!

— Нужно было вообще дождаться дочку, когда она приедет в Москву повидать папу и маму — огрызается Макс. — Тогда бы все прошло гладко. Но я же не виноват, что все пошло не по плану! Значит, будем импровизировать.

Я едва не вскрикиваю. Эти сволочи еще и Белку хотели втянуть в их аферу. Ну да, конечно. Если бы я начала разводиться с Гордеем, то Макс бы меня поддерживал. И, естественно, я бы познакомила его с Белкой. Мои пальцы судорожно сжались. Так захотелось вцепиться Максу в горло и задушить его! Мерзавец! Так врать, так притворяться! Циничная сволочь! Он еще и хвастается своими достижениями. Стоп! Почему они так открыто говорят друг с другом при Гордее? Почему раскрывают всю адскую кухню своих афер? И вдруг меня осеняет страшная догадка: они так открыто говорят о том, что планировали сделать, потому что не собираются оставлять его в живых.