Чтение онлайн

— Да отпустите вы меня! — едва оказавшись в огромном холле первого этажа, резко выдергиваю руку из его цепких пальцев.

— Почему вы так злитесь, прекрасная незнакомка? — улыбается парень.

— Потому что я терпеть не могу, когда меня хватают и тащат куда-то!

— Я просто хотел показать вам одну очень интересную картину. Вы ведь в первый раз в этом доме, правда?

— А вы здесь регулярно подрабатываете, да?

— Не то, чтобы подрабатываю, — он пропускает колкость мимо ушей и продолжает улыбаться, — но вхож в дом, да. Поэтому знаю, что здесь есть чудесная коллекция портретов балерин кисти самого Дега. И все, заметьте, в подлинниках! Хозяин — большой поклонник балета. И вам точно должно быть интересно. Вы ведь бывшая балерина, да?

Неужели мы с ним знакомы? Нет, вряд ли. Я бы запомнила. Не люблю такой тип мужчин, но парень красивый.

— Откуда вы знаете?

— Это видно невооруженным глазом. Балетная походка, когда стоите — ноги в третьей позиции, — он поставил одну ногу позади другой, плотно прикрыв одной ступней вторую до половины, — и невероятно прямая спина в наш век кошмарной осанки, когда даже фотомодели горбятся из-за того, что все время пялятся в гаджеты.

Наверное, мальчику очень хорошо платят. Вон как старается! Ладно, какая мне разница, где прятаться? По крайней мере, в его компании другие мальчики-зайчики из экскорта ко мне уже не подойдут.

— Хорошо, показывайте своего Дега, — подаю ему руку.

— Это на втором этаже, гостевая комната рядом с хозяйской спальней.

— Я так и думала. А не страшно хозяину такие дорогие картины держать в гостевой? Их же и украсть могут.

— А как же ему иначе показать свое богатство? Восточные люди прятать успех не умеют. Если редкие картины никто не видит, то их словно бы и нет. Я, кстати, Макс. Приятно познакомиться. А вы, прекрасная незнакомка?

А он остроумный мальчик. Не тупой — это точно.

— Настя.

— Очень приятно!

Гордей

— Какое у тебя красивое имя, — шепчет фигуристая русалка, прижимаясь к нему всем телом. — Гордей! От слова: гордость. И какая же у тебя главная гордость, а? Покажешь ее нам? — тонкая рука скользит вниз, оглаживая брюки.

По привычке он нервно оборачивается, ища глазами жену. Насти нигде нет. Вот и славно. Несмотря на то, что они все обговорили заранее, и Настя согласилась прийти сюда вместе с ним, вести себя по-европейски и не устраивать истерик, все же было как-то странно вот так обжиматься с двумя юными красавицами на глазах у жены. К свободе тоже нужно привыкнуть. Хотя, судя по всему, привыкать придется только ему. Остальные гости не стеснялись. Их ряды на лужайке сильно поредели, переместившись в укромные уголки, из которых доносились характерные звуки.

— А тебе уже есть восемнадцать? — поинтересовался Гордей.

Адвокатская привычка сработала на автомате. Конечно, красавиц Гурджиев подбирал лично и должен был продумать такие нюансы. Но лучше подстраховаться. Что позволено Юпитеру — не позволено быку. Гурджиеву при любом раскладе за развлечения с малолетками ничего не будет. А вот Гордей до такого уровня вседозволенности точно еще не дорос.

— А то! Мне целых девятнадцать! Хочешь, паспорт покажу? — прошептала русалка и пощекотала языком мочку его уха. — Он у меня здесь, в трусиках, — она взяла руку Гордея и положила на нежную теплую кожу под прозрачной юбкой.

— Спасибо, верю на слово, — Гордей отдернул руку, не удержавшись, ущипнул ее за тугую попку и отхлебнул коктейль.

— А меня даже не спросил, — обиженно надулась вторая русалка. — Я что такая старая, да? Выгляжу уже на двадцать лет?

— Что ты! — Гордей в ужасе округлил глаза. — Так долго люди не живут! Нет, конечно!

Русалки захихикали и потащили его в маленький гостевой домик за кустами жасмина. Гордей подчинился. В конце концов, для чего еще его сюда пригласили? Кроме приятного времяпровождения, главной целью было: совместно с женой набраться адреналина, чтобы удержаться в браке.

Не ради Гордея — для него все уже окончено. Но Настя попросила дать их отношениям второй шанс. А Гордей до недавнего времени всегда исполнял ее просьбы. Или почти всегда. При ее характере ревнивой собственницы было очень сложно принять такое решение. И Гордею даже льстило, что ради любви к мужу она готова переступить через себя.

Настя так и не поняла, почему все вдруг начало разваливаться. Много лет, целых одиннадцать, начиная с того самого самого дня в 2008 году, когда Гордей вернулся со стажировки из-за границы, нашел Настю одну с дочкой на окраине Москвы в какой-то страшной халупе, и немедленно выдернул из этого ада, он чувствовал себя спасителем. И это было упоительно! Знать, что женщина, которая лежит под тобой, обнимая тебя сильными ногами, зависит от тебя полностью. Что ты спас ее и ребенка. Своего ребенка, о существовании которого сначала даже не знал, не догадывался.

Но дочь росла. И сходства с Гордеем становилось все меньше. Наоборот, в ней явственно проступали черты Аристарха — того самого козла в белых рейтузах, который скакал по сцене Большого, и первым сорвал цветок Насти, хотя как соперник, и в подметки не гордился ему, Гордею. И вопрос: "А действительно его ли это его ребенок?" все чаще не давал Гордею уснуть по ночам. И из рыцаря и принца на белом коне он постепенно превратился в лошка, которого грамотно использовали. Кому приятно узнавать в ребенке чужие черты? Если бы он заранее знал, что Белка — дочь Аристарха, он бы воспринял это нормально. В конце концов, ему ли как адвокату, не знать сколько мужиков растят не своих детей?

Но он ведь привык видеть бесконечно благодарный и влюбленный взгляд Насти. Он привык ей верить. А в последнее время ему все время кажется, что этот взгляд фальшивый. Что за ним прячется тонкая усмешка:

— Посмотри, Гордей, как я тебе благодарна, как я тебя люблю!

А его за спиной тихий смех. И из-за этого ощущения фальши у него вдруг перестало с ней получаться в постели. Неутомимый и ненасытный в сексе, Гордей начал давать сбой. Едва его кавалерия победно врывалась в осажденный город жены, кони уставали и ложились отдохнуть. Причем засыпали, как убитые. И ничего не могло их разбудить. Ни игры, ни смелые ласки, ни уговоры. Мужское достоинство Гордея безвольно повисало, как приспущенные в трауре флаги на башнях.

Сначала он грешил на Настю, на железные мышцы балерины, которые слишком крепко сжимали его гордость. А потом понял, что дело не в ней, а в нем. Одиннадцать лет он рвался наверх, в высшую лигу адвокатуры. Осень сменяла лето, весна — зиму, а у него не было времени даже подумать и подвести итоги. Наверх! Наверх! И когда он добрался до вершины и стал одним из самых цепких и дорогих адвокатов Москвы, купил шикарный дом в элитном поселке, две дорогие машины, отправил дочь учиться в закрытую школу в Англии, где с ней за одной партой сидели дети российских, и не только, олигархов, то у него вдруг появилось время подумать. И все пошло прахом.

Сами собой возникли ненужные вопросы. И Настя больше не была его девочкой, которую нужно прятать за спиной, зубами выгрызая для нее счастье. Несмотря на блестящее образование и широкие взгляды, Гордей в глубине души считал, что все должно идти как заведено веками: мужик борется за свою женщину со всем миром, принося в зубах мамонта. А женщина, теплая и покорная, обнимает его собой, благодаря за борьбу во имя тепла семейного очага. Покорность в Насте еще осталась, но казалась больше хитростью. Поэтому не умиляла и не возбуждала, как раньше, а даже временам раздражала. Ему хотелось схватить ее, встряхнуть так, чтобы голова безвольно мотнулась назад, дать пару оплеух и закричать: