Чтение онлайн

Улавливаю часть разговора.

— Я рад, что уже есть первые результаты, Макс. Будь уверен, что Шахин жестоко поплатился за содеянное. Я отправил за ним лучшего…

— Я всё сделал.

Отец оборачивается.

— Макс, здесь Глеб, — улыбается. — Макс передает тебе привет и поздравляет с успешным браком. Говорит, что отправит вам с Кристиной подарок.

— Я охренеть, как рад. Поговорим?

— Макс, обнимаю. Поправляйся, — прощается отец и деловито интересуется. — Ты все уладил?

— Разумеется. Я отослал тебе фото.

— Хорошая работа. Меня интересует другое. Ты сделал все, как я сказал? Выставил кругом охрану?

— Да. Но семья Шахина просит отдать голову. Они хотят захоронить его.

— Хрен им, а не его голова.

Отец ходит кругами и дымит сигарой.

— Пусть дурная голова Шахина болтается под вывеской его любимой кальянной до тех пор, пока не сгниет. Будет всем остальным уроком, — заявляет жестко, затягиваясь дымом сигары.

Курит.

Только сейчас обращаю внимание на то, что отец курит.

Это словно удар молнии средь белого дня!

— Постой. Ты же давно бросил курить, когда тебе подозрение на рак поставили. Ты бросил курить сам и запретил курить всем в доме.

— Бросил. Запретил. Но после недавнего покушения вернулся вкус к жизни, и я внезапно понял, что жить мне осталось всего-ничего! Глупо отказывать себе в удовольствии покурить несколько раз, когда уже одной ногой стоишь в могиле.

— Если ты решил разжалобить меня и ждёшь заверений, в том, что ты проживёшь до ста лет и больше, то не трать время зря. Я не собираюсь тебе льстить.

— От тебя и снега зимой не дождёшься, — глубоко затягивается сигарой и выдыхает с удовольствием. — Уф-ф-ф-ф…

— Хочешь курить? Дело твоё, я не минздрав. Перейдем к делам. Что с Бергерами?

— Фон Бергеры отказываются вернуть украденное, — мрачнеет отец.

— Подаренное, — автоматически исправляю.

— Марианна не имела никакого права дарить то, что ей не принадлежит! — скрипит зубами.

— Ты говорил с отцом Дитмара и Эдварда. Вы в хороших отношениях.

— Уже говорил. И знаешь что, оказывается, сейчас папаша, Карл фон Бергер, ничего не решает.

— Но ты говорил обратное!

— Говорил, — вздыхает. — Сыновья Бергеров объединились за спиной отца.

— Не понимаю…

— Карл дарил каждому из братьев пакет акций. Контрольными их нельзя было назвать. Однако сейчас выяснилось, что братья втихаря скупали акции у других. Они слили в единый котел свои доли, надавили на кое-кого… Теперь контрольный пакет всех активов в руках у этих двух амбициозных говнюков. Их отец прощелкал момент и остался не у дел. Теперь во главе империи стоят эти два наглых упыря. Надо же, а! Я всегда считал их лишь распиздяями, которые проводят жизнь на модной тусовке, предпочитают делить одну юбку на двоих и лишь играют роль важных шишек в компании своего отца, а они в это время подмяли под себя абсолютно все, устроили переворот! Хитровыдуманные какие!

— И давно это произошло?

— Даже во время нашего последнего визита близнецы уже рулили всем исподтишка. На этой неделе, пока ты гонялся за Шахиным, Бергеры открыто провели пресс-конференцию и официально встали у руля. Говорить с Карлом — бесполезно. Во главе всего — два амбициозных, беспринципных сукина сына, которые даже своего отца не постеснялись в сторону двинуть. Не пожалели его благородные седины, заявив, что он уже оттрубил своё и ему пора отойти от дел, отправиться на пенсию. Дорогу молодым…

— Значит, у них своих забот по горло. Им не до игр с чужими девушками.

— Ты сейчас про мелкую расхитительницу сокровищ? Кажется, она не твоя, — напоминает. — Заявила о расставании.

Конечно, позднее он наш записанный разговор с Мари послушал. Может быть, раз сто, не меньше.

— Да. Возможно, я был прав не во всем, — признаю с неохотой.

Признавать свои ошибки нелегко. Я делаю это с трудом. Жду подколки от отца, который точно не упустит момент, чтобы подтрунить надо мной, надавить больнее. Он всегда поступал именно так. Сейчас будет то же самое. Внутренне я поднимаю щиты, готовясь нацепить безразличный вид.

— Все ошибаются, — скупо говорит отец. — Я сам ошибся, просчитался с этими драгоценностями. Ну что ж… Я хотел обойтись малой кровью, но не собираюсь опускать руки. Выдавлю говнюков с их позиций холодной войной. Они молодые, нахрапистые и не умеют ждать. Дорвавшись до сладкого, ведут себя, как термиты. Терпение и холодный расчет всегда выигрывают! — хлопает меня по плечу.

— Как обстоят дела с поисками Марианны?

Перехожу к главному. Мы с отцом пришли к компромиссу: я убираю Шахина, а он ищет следы Марианны, дав приказ не причинять девчонке вред в случае, если её найдут.

Как бы мне самому ни хотелось бросить за ней следом, опасность, исходящая от Шахина, связанного с теми, кто приторговывает оружием, была намного больше.

— Плохо, — помрачнел мгновенно, отвечает отец. — Мы не нашли Марианну.

— Так и знал, что сначала следует заняться поисками девчонки! — повышаю голос. — У тебе остолопы деревянные, а не люди.

— Никогда не поздно устроить облаву.

— Искать иголку в стоге сена?

— Мы можем разделить один большой стог на кучу маленьких! — пожимает плечами отец. — Денег достаточно. В каждый из регионов отправим команду ищеек.

— Нет. Достаточно с меня твоих поисковых команд. Блять, она сбежала на золотом гелике. На золотом, сука, гелике! Чего проще найти следы золотого гелика?!

Вихрем переношусь в дом. Отец ковыляет следом.

— Не считай всех глупее себя, Глеб! Мы ошиблись в другом.

— В чем именно?

— Не стоило считать девчонку глупой, она оказалась весьма смышленной, — нехотя признает отец. — Пройдем в кабинет. Я покажу, где мы потеряли след.

Среди множества отчетов, присланных видеозаписей и фото отец мгновенно отыскивает видеозапись с наружной камеры.

— На золотом гелике Марианна въехала в этот тоннель. Прошло два или три часа, прежде чем машина снова покинула тоннель.

— Ясно. Она сменила тачку.

Небось встала с несчастным видом, выдавила из себя несколько громадных слез и попросила подбросить ее.

— Я пытался поговорить с Дитмаром и Эдвардом, — делится отец. — Бергеры молчат, как рыбы под водой. Они игнорируют мои обращения. К слову, мажоров нет в стране и все переговоры ведутся удаленно, — вздыхает отец.

— Значит, у нас ничего нет. Так?