Чтение онлайн

– А вас куда везти? – спросил шофер. – В гостиницу?

– Мы, собственно, сами не знаем.

– Можете остановиться в любом доме, – сказал шофер радушно. – У нас гостей любят. Не то что в Москве: миллион квартир, а приезжий может заночевать на улице.

– Да нет, мы не хотим на квартиру, – сказал Маринов. – Сейчас не холодно. Везите нас куда-нибудь на окраину, где посуше. Будем в палатках жить.

– В таком случае я вас на стадион подброшу, – решил шофер. – Там много вашей братии – целый геологический городок.

И через несколько минут он высадил нас на высоком, обрывистом берегу. Внизу протекала извилистая речка Югра Малая. Сейчас она была заполнена сплавным лесом и походила на суп с лапшой.

«Как же тут пробираются пароходы?» – подумал я.

Над обрывом белели палатки.

– А вот и наши, – заметила Ирина.

И правда, навстречу нам шагал Толя Тихонов в высоких сапогах, с полевой сумкой, с биноклем и молотком. За три версты можно было узнать в нем неопытного геолога. Всем известно, что начинающие поэты больше похожи на поэтов, чем самые знаменитые, которым не нужно быть похожими – они и так поэты.

– Привет товарищам по несчастью! – возгласил Толя. – Устраивайтесь поуютнее в этой мышеловке. Вы здесь надолго. На реке половодье, потом надо переждать сплав, потом еще что-то. Геология на месяц отменяется. Считайте, что вы попали в дом отдыха. Распорядок общий для всех: ночью мерзнем, днем сохнем, утром воюем с местными бюрократами, вечером – с комарами.

Он был очень возбужден и многословен. Очевидно, он впервые столкнулся с экспедиционными трудностями, растерялся и утешал себя язвительной иронией.

Студенты переглянулись, несколько смущенные. Им тоже не хотелось сидеть на берегу в ожидании парохода. Левушка шепотом спросил Ирину:

– Это всегда так бывает?

– Мы отдыхать не будем. У нас мало людей – много километров! – крикнул, бодрясь, Николай.

Толя поглядел на него презрительно:

– И все же придется. На этой великой реке только два парохода. Один наскочил на плоты и сломал колесо, другой повез продукты в низовья и вернется через три недели.

Через три недели! Из трех месяцев потерять три недели… Для нас это было почти катастрофа.

После завтрака Маринов с Ириной собрались в город, а мне поручено было ставить палатки.

Ставить палатки – дело нехитрое. Не раз я занимался этим в армии. Я распределил обязанности: Глеба отправил за большими кольями, Левушке приказал заготовить маленькие, а сам с Николаем начал раскладывать палатки, чтобы проверить петли и веревки. С Николаем приятно было работать: каждое поручение он выполнял с охотой и еще делал лишку про запас.

Неожиданно выяснилось, что Левушка не умеет обращаться с топором. У нас уже все было готово, а он еще тюкал неуверенно, рискуя отрубить собственные пальцы.

Нет, Левушка не был хлипким комнатным ребенком. Мечтая о будущих путешествиях, он занимался спортом, изучал природу в подмосковных лесах, закалял себя: весной и осенью спал на балконе, а зимой без отопления. Он даже пробовал сутки не есть, чтобы испытать силу характера. Но все эти лишения были искусственными. Когда кончался срок, Левушка доставал с полки хлеб и включал батареи. Топить печку ему не приходилось, костры разводить в подмосковных лесах запрещается, Левушке просто не случалось рубить дрова.

– Эх ты, тёпа! – сказал Николай. – Дай-ка топор!

Но Левушка не принял помощи.

– Нет, я сам! – сказал он настойчиво и спрятал топор за спину.

Я показал парню, как надо рубить – не поперек волокон, а наискосок, показал, как держать топор, заостряя колья. Левушка затюкал увереннее. Тут подошел Глеб с длинными кольями, и мы занялись первой палаткой.

Лагерь вышел на славу. Все четыре палатки мы выстроили в ряд, лицом к реке (одну – для нас с Мариновым, вторую – для Ирины, третью – для студентов, в четвертой устроили склад), окопали их канавками на случай дождя, перед входами устроили линейку, очистили ее от камней, веток, щепок, подмели. Мы даже смастерили стол и скамейки из неошкуренных осинок. Это Николай придумал сделать стол.

Потом мы нарубили лапника, подстелили под спальные мешки и улеглись с чистой совестью. Только Левушка не захотел отдыхать. Он взял топор и ушел в осинник тренироваться.

Так лежали мы до обеда, ожидая, чтобы Маринов пришел, удивился и расхвалил нас.

Дождались!..

– Очень красиво! – сказал Маринов. – Но кто будет подметать? Только не я. И кто будет сторожить снаряжение? Лично я предпочитаю по ночам спать, чтобы днем работать со свежей головой. Дайте мне синий чемодан и желтый полосатый, я положу их под голову. А вы, если хотите, можете дежурить ночью.

В заключение он попросил переставить его палатку к реке тылом.

– Не люблю, когда дует в дверь, – сказал он. И еще добавил: – стол переставлять не нужно.

Я понял урок и запомнил его. Смысл его: не действуй по шаблону! Да, палатки ставят и солдаты и геологи. Но в гарнизонах важнее всего дисциплина. Поэтому порядок, чистота, внешний вид там важнее отдыха. А в экспедиции самое главное работа – геологическая съемка. Лагерь ставится, чтобы люди отдохнули, – он должен отвлекать как можно меньше сил.

– Вы даже не спрашиваете, куда мы ходили, – сказал Маринов за обедом.

– В самом деле, куда? Разве не в банк?

– Прежде всего мы пошли в обком.

– Леонид Павлович прочел там лекцию о задачах экспедиции, – вставила Ирина.

– А зачем вы ходили туда? Ведь обком не властен над половодьем!

– Вот и в обкоме сказали: «Мы не распоряжаемся половодьем. Надо было написать нам своевременно. Тогда мы посоветовали бы ехать в Усть-Лосьву зимой санным путем, а в начале июня с высокой водой подниматься по Лосьве».

– Конечно, надо было писать, – сказал Глеб. – В Усть-Лосьву послали письмо, а сюда не догадались.

– А сейчас все размокло: и дороги и аэродром, – ответили нам. – Надо ждать, пока он высохнет. Но можно договориться, чтобы вашу экспедицию отправили в первую очередь.

– Да, самолет нас выручил бы, – заметил Левушка. – Надо, не откладывая, сходить на аэродром.

– Уже были, – улыбнулась Ирина, – Леонид Павлович и там сделал доклад о задачах экспедиции.

– Неужели подействовало?