Чтение онлайн

Манифест Убитого Города

25 октября 2018 года

Наместник, сидевший с книгой у камина, встал, когда Полина входила в комнату. Впечатляющий даже для саалан, его рост отчасти компенсировался удачным сложением, но заметив, насколько игрушечными рядом с ним выглядят обычные предметы типа книги, бокала или светильника, невозможно было не оторопеть хотя бы слегка. "Большой шкаф громко падает", - вспомнилась Полине фраза учителя времен ее юности. В груди шевельнулась тень улыбки. Этого хватило, чтобы подавить самые видимые признаки отторжения к хозяину кабинета. Совсем немного, но достаточно, чтобы быть вежливой без напряжения. Полина шагнула вперед от двери. Их светлость князь Кэл-Аларский, наместник Озерного края и прочая, и прочая, все еще стоял и ждал, пока она подойдет. Насколько Полина знала, у саалан не было подобной формы вежливости по отношению к женщинам. Они вообще куда меньше землян озадачивались идеями женской слабости, перевести же на их язык выражение "слабый пол" было и вовсе невозможно, оно не имело смысла.

– Добрый вечер, Полина Юрьевна, - сказал он на чистом, без акцента, русском.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Вас хорошо устроили?

– Добрый вечер, господин наместник. Жалоб и просьб у меня нет, - ответила она.

– Хорошо, - кивнул он и повторил.
– Присаживайтесь.

"Непростой разговор", обещанный Айдишем, начался.

Полина села в кресло, взяла предложенную чашку чая, и Димитри спросил:

– Что вы знаете об Алисе Медунице?

Выбор темы мог показаться странным, но другого повода для беседы князь найти не смог, а откладывать разговор не хотел. Город лихорадило третью неделю, Вейлин со своими подчиненными, сбиваясь с ног, работал "в полях", разыскивая таинственного некроманта, подзуживавшего горожан, и только в пятницу, закончив дело мистрис Бауэр, счел свой долг выполненным и ушел по порталу в Мурманск, к своим дальним поселкам и теплицам. Говорить теперь о политике вот так сразу было немыслимо, Димитри слишком хорошо представлял, как пойдет беседа и по каким причинам: приговоры другим таким же подписывал он, а разбираться в тонкостях отношений саалан между собой местные не обязывались. Для них единственным главой края, уполномоченным принимать решения, был именно Димитри да Гридах, князь Кэл-Аларский и прочая, и прочая. Так что оставалось только надеяться на случай с везением и начинать с того общего, что точно было между ним и Полиной Бауэр. Алиса Медуница и ее судьба. С этого он и начал. Ответный ход выдал в ней опытного фехтовальщика или придворного: сделав шаг навстречу, она перекрыла ему возможности для атаки. Чашку, кстати, Аугментина отставила на стол, не сделав ни глотка.

– Алиса Медуница - девушка моего покойного товарища по работе в МЧС, хозяйка витрины на портале "Ключик от кладовой", активный участник Сопротивления. Барышня героической судьбы и человек многих талантов, - последнее она произнесла с еле заметной усмешкой.

Димитри и не ждал удачи с первого вопроса. Он кивнул, взял со стола свой бокал, в котором вина было от силы десятая часть, а остальное составляли настои ддайгских трав, сделал глоток и продолжил:

– Полина Юрьевна, не скрою, меня несколько озадачил бурный интерес к вашей судьбе со стороны Алисы. О вашем знакомстве я даже не подозревал до позавчерашнего дня. Скажите, что ее может связывать с вами? Почему вы ей дороги?

– За другого человека говорить трудно, но я думаю, господин наместник, что остальные, кто чувствует так же, не имеют возможности донести вам свое мнение настолько прямо и доходчиво.

Первая пробная атака. Отлично. Он скрыл улыбку и начал контратаку:

– Отчего же, прошение о смягчении приговора написал даже мастер Айдиш, хотя в его положении поиск смягчающих обстоятельств для человека, обвиняющегося в некромантии, выглядит двусмысленно. Так что вашу значимость и ценность я хорошо представляю. Алиса сильно рисковала, когда пришла просить за вас, и отнюдь не из-за, - он позволил себе улыбнуться уголком губ, - мистической составляющей вашего дела. Однако она это сделала. Почему?

Полина порадовалась тому, что отставила чашку. Он что, хотел от нее отчета в мотивациях и намерениях другого человека? Мило. Интересно, это культурная особенность или попытка давления? Она едва заметно пожала плечами.

– Не знаю точно. Может быть, причиной были материалы в моем блоге. Может быть, интернет-портал, хоть как-то замещавший разваленные инфраструктуры услуг, сервисов и поставок. Может быть, то, что ко мне можно прийти с любой бедой и получить хотя бы первичную помощь... Ну, месяц назад еще можно было. Может быть, моя привычка называть вещи своими именами, когда меня об этих вещах спрашивают. Может быть, что-то еще. Я не знаю, что нужно было именно ей.

Наместник едва заметно откинулся в кресле, отпил из своего бокала и покачал головой.

– Я бы согласился с вами, если бы не имел уже возможности наблюдать ее позицию по этой теме. Она ни разу не попыталась не только спасти кого-либо, но даже просто поинтересоваться чьей-либо судьбой. Если человек гибнет или в опасности, это для нее остается между ним и тем, кто взял его жизнь.
– Он посмотрел в свой напиток, пожал плечами и сделал глоток.
– Личные отношения. В нашем случае - мои и ваши. Но она пришла просить за вас. Почему? Обычно она поступает примерно вот как.

И Полина узнала, как четыре года назад он пытался угрожать Алисе жизнью заложников и что из этого вышло. Выслушав рассказ, занявший со всеми еле заметными паузами, не ускользнувшими от ее внимания, около десяти минут, она поняла, что он изо всех сил пытается не увидеть свою собственную роль в этой истории.

Димитри, закончив говорить, взглянул на погруженную в мысли собеседницу. Женщина вдруг приподняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. На миг князю показалось, что его взяли в прицел и прямо сейчас то ли кто-то в незаметной огневой точке неслышно доводит патрон, предназначенный ему, то ли где-то за высокой травой тянут тетиву к заостренному нелюдскому уху. Этот устойчивый, пронизывающий насквозь взгляд стрелка оказался неприятной неожиданностью. Еще одной.

После небольшой, почти незаметной паузы, меньше полноценного вдоха, мистрис Бауэр произнесла:

– Я представляю себе, что нужно сделать с человеком, чтобы он так себя вел. Это не слишком большой набор довольно простых действий. И даже вовсе не обязательно проделывать их все. Было бы любопытно узнать, что сделали именно с ней. Кстати, ее действия для таких обстоятельств довольно разумны.

– К сожалению, не могу удовлетворить ваше любопытство, я сам бы хотел это знать. На момент ареста она уже была такой.
– Он был уверен, что говорит ровно и спокойно, но вдруг увидел в ее глазах лед. Еще больше льда, чем было, когда она вошла.

– Между ее арестом и нашей последней встречей прошло чуть больше четырех лет, господин наместник. И как я тогда решила, разговор стал последним именно потому, что это был тот редкий случай, когда я сообщаю что-либо без запроса.

– Когда точно это было, Полина Юрьевна? Вы не могли бы вспомнить?
– попросил он очень любезно. Так любезно, как только мог.

– Январь-февраль девятнадцатого года, - ответила она ничуть не потеплевшим голосом.

– Интересно, почему же она тогда пошла к вам, - задумчиво проговорил Димитри.
– Особенно учитывая ее роль... Впрочем, Полина Юрьевна, сперва, похоже, я должен вам признаться, что я крайне заинтересован в Алисе.

Собеседница показала ему еще один очень неприятный взгляд, другого рода:

– Вы крайне заинтересованы в Алисе?

– Да, - Димитри еле заметно кивнул и сделал глоток своего напитка. Он знал этот взгляд. Не у этой женщины, но знал.

– Господин наместник, в моей ситуации было бы неумно и невежливо задавать вам вопросы о ваших намерениях относительно другого человека. И возражать, даже видя откровенные несовпадения с известными мне фактами, не умнее. Значит, интерес у саалан может выглядеть и так. Спасибо, я запомню.

Похоже, она злится, понял он. Что же, уже неплохо. Эмоции освобождают дух и раскрывают намерения, - и поддразнил ее еще немного, провоцируя раскрыться.

– Рад открыть вам новую грань нас. У меня есть основания предполагать, что Алисе предстоит крайне тяжелый и напряженный период. Я крайне заинтересован увидеть ее в конце этого времени живой и на свободе. При этом слишком много будет зависеть от ее способности контролировать свои душевные порывы, а душа у нее, как вы это называете, широкая.