Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Курдские народные сказки
Шрифт:

Но опять случилась беда.

Стоя месить тесто было неудобно, и он встал на колени, а горшок перевернулся, и весь катых из него вытек на пол. Кое-как муж отвязал горшок, а комнату подмёл и посыпал золой, чтоб посуше было.

И снова принялся тесто месить. Едва кончил месить, увидел, что тэндур накалился, и стал лаваш печь.

А тут у дверей заблеяли овцы и коза. Он схватил медный котёл и побежал их доить. Сначала доил овец. Доить было нелегко, потому что они к нему не привыкли. Когда он стал доить козу, та дважды вырывалась, а на третий раз копытом толкнула котёл и больше половины молока разлилось.

Очень он устал. Когда подоил и овец и козу, вернулся в дом и видит — лаваш в тэндуре сгорел. Решил он хоть молоко вскипятить. «Не топить же снова тэндур, вскипячу я молоко на улице, на костре, — решил находчивый муж, — так легче и быстрее».

На небе уже появились звёзды, во дворе было совсем темно. Разжёг он костёр, повесил над ним котёл с молоком, взял ложку и стал молоко мешать, чтобы оно не подгорело.

А в это время его жена возвращалась домой. Ещё издали увидела она у своего дома костёр и удивилась. «Зачем ему костёр понадобился?» — подумала она и поспешила к дому. Муж и не заметил, как подошла жена, а она спросила:

— Что случилось, зачем ты костёр разжёг?

— Решил молоко на дворе вскипятить, так удобнее, — сказал он.

Молоко вскипело. Жена подхватила котёл и унесла в дом. Муж стал рассказывать обо всём, что с ним за день приключилось.

— Я проголодалась, дай мне поесть, — попросила жена.

— Кроме молока, ничего нет, не успел я сварить, совсем забегался. Знаешь, жена, завтра ты уж лучше сама оставайся дома и занимайся хозяйством, а я пойду овец пасти.

С тех пор муж больше никогда не говорил, что его работа труднее. И стали они жить дружно.

Старик, падишах и воры

В одном городе жил-был старик бедняк со своей женой. Бедняк славился тем, что умел он любую загадку разгадать, любой обман распознать. Говорили даже, что он может в толпе вора угадать. А в том городе жило сорок воров. Все это знали, но никто их поймать не мог. Однажды воры у самого падишаха казну обокрали. Падишах позвал к себе бедняков и сказал:

— Говорят, ты умеешь любую загадку отгадать, любой обман распознать, в толпе вора угадать. У меня из казны украли золото. Я тебе даю сроку сорок дней. Отгадай, кто эти воры, и получишь награду. А если не назовёшь мне воров, я велю палачу голову тебе отрубить.

Вернулся старик домой опечаленный.

— Что тебе сказал падишах? — спросила у него жена.

— Падишах позвал меня и сказал: «Говорят, ты умеешь любую загадку отгадать, любой обман распознать, в толпе вора угадать. У меня из казны украли золото. Я тебе даю сроку сорок дней. Отгадай, кто эти воры, и получишь награду. А если не назовёшь мне воров, я велю палачу голову тебе отрубить».

— Беда нам, разве можешь ты воров узнать? — запричитала старуха.

Загоревали они, не придумают, как от беды избавиться.

А воры, которые золото украли, прослышали, что падишах приказал ворожею угадать, кто золото унёс, и испугались. Когда стемнело, собрались они, и старший среди воров сказал:

— По вечерам муж и жена всегда говорят, рассказывают друг другу о том, что они за день видели. Давайте пошлём одного из нас к старику, пусть подслушает, о чём они со старухой беседовать будут, и расскажет нам.

Послали воры своего человека к старику. Тот подкрался к окну, приложил ухо и слышит голос старика:

— Жена, всего их было сорок, но одного уже нет, осталось тридцать девять.

Это старик о днях сказал: падишах дал ему сроку сорок дней и один уже прошёл.

А вор прибежал к своим и сказал:

— Они там про нас говорят, и всё они знают. Я сам слышал своими ушами, как старик произнёс: «Жена, всего их было сорок, но одного уже нет, осталось тридцать девять». Разве это не про нас? Ведь когда я уходил, на месте нас оставалось тридцать девять.

Воры переполошились и на другой вечер опять решили послать кого-нибудь разузнать, что им грозит. Теперь они послали сразу двоих. Подкрались воры к дому старика и вдруг слышат голос старика:

— Всего их было сорок, но двух уже нет, осталось тридцать восемь.

А старуха ему отвечает:

— Да, двух уже как не бывало.

Подкрались воры к дому старика.

Воры прибежали к своему главарю и крикнули наперебой:

— Они там всё про нас знают! Мы своими ушами слышали, как он сказал старухе: «Всего их было сорок, но двух уже нет, осталось тридцать восемь». А старуха ему ответила: «Да, двух уже как не бывало». Разве это не про нас? Ведь когда мы вдвоём уходили, на месте оставалось тридцать восемь.

Главарь подумал-подумал, посоветовался со всеми и говорит:

— Надо всё золото старику отнести, пусть он вернёт его падишаху, не то не спастись нам от виселицы. Старик всё про нас падишаху расскажет.

На другой день воры послали своего человека к старику. Пришёл он, золото принёс и говорит:

— Возьми всё золото, которое мы из казны падишаха украли. Отнеси его падишаху. Только нас ему не выдавай.

Но старик не стал золото брать:

— Если я возьму его и к падишаху пойду, он спросит, где воры. Что же я ему тогда скажу? Он подумает, что это я казну обокрал, и велит меня повесить.

— Как же нам быть? — взмолился вор. — Помоги нам, мы не хотим, чтобы нас казнили.

— Когда настанет ночь, отнесите сами золото и положите туда, откуда взяли. Тогда падишаху не придётся спрашивать, где воры.

Вор побежал к своим. Подумали, подумали они и решили, что старик прав. Когда настала ночь, отнесли сами золото и положили на место.

Утром визирь доложил падишаху, что всё золото снова на месте. Падишах удивился: как быстро старик отыскал воров.

Позвал он старика к себе и сказал:

— Твоя мудрость спасла мою казну. Какую ты хочешь награду?

А старик обрадовался, что падишах не велит его казнить, и воскликнул:

— Да будет вечной жизнь падишаха, мне ничего не нужно! Позволь домой удалиться и не искать больше воров.

Падишах приказал отпустить старика.

Тридцать овец за молитву

В одном селении жил богатый ага. Мало было ему богатств, мало было почестей. Пожелал он, чтобы при чтении корана мулла вместо имени аллаха называл его имя. Пошёл он к имаму и сказал:

Поделиться с друзьями: