Чтение онлайн

Виола выполнила обещание. Не плакала. Она была благодарна и даже рада, что фрау Зонненберг умерла именно в ее дежурство.

Правда, смена, строго говоря, закончилась час назад. Но Виола по-прежнему сидела рядом с умирающей и поддерживала ее всем своим существом, ни о чем не думая, забыв собственные страхи и заботы. И вот все было кончено. Губы старой дамы остались приоткрытыми, но она уже не дышала, а глаза не видели. Виола осторожно опустила веки умершей, мысленно пожелала ей счастливого пути и вышла из комнаты. Пробежала мимо коллеги, ждавшей скорбного известия, прямо в помещение для персонала и бессильно опустилась на скамейку возле своего шкафчика.

Только теперь полились слезы.

Если ты работаешь в доме престарелых, тебе часто приходится видеть, как люди умирают. Но Виола так и не привыкла относиться к этому как к будничному явлению. Работа, которую она любила, отнимала у нее много сил. Очень много.

Услышав, как открылась и закрылась дверь, она подняла голову. Вошла Катрин, ее любимая коллега, с сочувственной улыбкой на лице.

– Ну как ты? – спросила она и, сев рядом, погладила Виолу по спине.

Виола кивнула и вытерла слезы.

– Спасибо, что предупредила.

– Ну а как же иначе! – Помолчав, Катрин прибавила: – Она тебя любила.

Чтобы опять не заплакать, Виола сжала губы. Как ни трогало ее сочувствие коллеги, ей сейчас больше хотелось побыть одной. Но сказать об этом было неудобно. Решив не ждать, когда Катрин уйдет, она выпрямилась и, распустив косу, которую всегда заплетала перед работой, пальцами распушила длинные волосы.

– Я тоже ее любила, – сказала она наконец. – Как и все мы. Нам будет ее не хватать.

– Да, конечно… – начала Катрин и осеклась. – А что ты сделала с головой?

– С головой? Ничего.

– Постой-ка… – Взяв Виолу за плечи, Катрин повернула ее к себе спиной и пригладила ей волосы. – Чего-то не хватает… Как будто что-то отстрижено.

– Не понимаю…

– Ну да, точно. Отрезана целая прядь на макушке.

Виола подскочила к зеркалу. И тут она вспомнила, что в метро, в давке, ей показалось, будто кто-то дотронулся до ее затылка.

Если б не дождь, Ребекка предпочла бы спастись бегством и ждать Йенса Кернера снаружи. Была пятница, и многие пациенты санатория в Бухенберге готовились к отъезду. Больше десятка людей сидели в вестибюле и ждали, когда за ними приедут. Одноногий, которого Ребекка вчера отшила, тоже был здесь. Похоже, ее резкий ответ ничему его не научил. Он опять посылал ей нескромные взгляды, как какой-нибудь лощеный бабник, уверенный в том, что ни одна женщина ему не откажет.

– Частенько здесь бываешь? – прозвучал неизбежный вопрос.

Ребекка внутренне застонала. Сейчас она предпочла бы, чтобы Йенс приехал за ней на гоночном автомобиле, а не на чудесном стареньком огненно-красном пикапе, который так подходит для тех, кому хочется немного замедлить жизненный ритм.

– Не чаще, чем необходимо, – ответила Ребекка.

– Я потерял ногу всего полгода назад. Несчастный случай на работе. Так что сюда я приехал в первый раз. И сразу обратил на тебя внимание. Знаешь почему?

«Действительно, – подумала она, – почему? Почему целую неделю была засуха, а именно сейчас льет дождь? Почему земля не разверзнется и не поглотит этого Казанову?»

– Потому что я в инвалидном кресле? – произнесла Ребекка, не глядя на непрошеного собеседника.

– Этим ты здесь не выделяешься. Нет. Дело в том, что, несмотря на кресло, ты ведешь себя как человек, который ни перед чем не спасует. Мне кажется, ты из тех, кто считает себя способным на все и твердо знает: обстоятельства иногда меняются не в нашу пользу, но жизнь все равно штука стоящая. Могу я спросить, как это вышло? – Он указал на ее ноги.

Ребекка посмотрела на него с удивлением. Такого личного вопроса она не ожидала. К тому же он слишком приблизился к ней. Похоже, ему никогда не говорили, что комфортное общение предполагает определенную дистанцию, которую люди, как правило, соблюдают инстинктивно.

– Вас это не касается, – ответила Ребекка.

– Ой, да перестань. Здесь ты никого не удивишь. Я, например, оттяпал себе ногу бензопилой. Не каждому хватит глупости на такое! Я должен радоваться, что вообще жив остался. Рана была рваная, кровь хлестала фонтаном…

– Не обязательно посвящать меня во все эти подробности.

– Впечатлительная, значит?.. Ну а с тобой-то что произошло? Тоже несчастный случай?

«Йенс, пожалуйста, спаси меня скорее!» – мысленно взмолилась Ребекка. С ним она запросто поговорила бы о своей травме, но он не спрашивал. Вел себя так, будто для него совершенно неважно, что она передвигается в инвалидном кресле. Йенс позволял себе потрясающе неполиткорректные шутки, иногда настолько грубые, что посторонние люди оборачивались и качали головами. Но Ребекка всегда понимала его правильно.

– Нет, меня муж столкнул с лестницы, – соврала она. – Кстати, а вот и он!

Красная Леди остановилась на круглой площадке перед входом, хотя никому, кроме такси, там парковаться не разрешалось. Многолитражный американский двигатель еще немного потарахтел, а когда замолчал, из выхлопной трубы вырвалось серое облако, из которого через секунду появился сам Йенс, похожий на Джона Уэйна в дыму последнего сражения при Литл-Бигхорне [8] .

Он был, как всегда, в ковбойских сапогах, узких джинсах и черной футболке – дождь не внес в его образ никаких коррективов. За последнее время Йенс сумел сбросить четыре килограмма и стал выглядеть лучше, чем раньше. А теперь из-за больного языка, наверное, вообще ничего не ел – значит, мог похудеть и еще. До идеального веса ему все равно было далеко, но Ребекке он нравился и таким.

Эффектное появление грозного «мужа» несколько подпортилось тем, что вращающаяся дверь на него не отреагировала. Он чуть не налетел на стекло, и ему пришлось ее пнуть, чтобы она повернулась.

Одноногий Казанова больше ничего не говорил. Сидел разинув рот и хлопал глазами.

Когда вращающаяся дверь наконец-то выплюнула Йенса Кернера и тот, запнувшись, влетел в вестибюль, все разговоры вдруг стихли. Похоже, слова Ребекки о муже, склонном к насилию, слышал не только ее навязчивый ухажер.

Йенс обалдел. Его недоуменная физиономия была просто неподражаема.

– Вот и ты, любимый! – прощебетала Ребекка и, подъехав к нему, взглядом попросила ей подыграть.

Он, естественно, не понял, в чем дело. Тогда она протянула руки, и ему ничего не оставалась, кроме как наклониться к ней. Она обняла его и на секунду ощутила то же самое, что почувствовала при их единственном поцелуе. В тот вечер ей хотелось большего, но ее надежды не оправдались…

– Ты мой муж, – прошептала Ребекка Йенсу на ухо. – Один тип приклеился ко мне, как тень, ну я и соврала. Подыграй.