Чтение онлайн

Ребекка выключила плеер, но теплый чистый голос Сандры Дойтер еще какое-то время звучал в ее голове. Дав ей этот диск, мать исчезнувшей девушки сделала очень правильный ход. Ни один человек, сохранивший хоть какую-то способность чувствовать и сочувствовать, не мог остаться равнодушным к пению, передающему столько эмоций. Даже низкое качество записи ничего не меняло. Эта песня выделяла Сандру Дойтер среди других пропавших девушек. У нее была мечта и был талант.

Глубоко вздохнув, Ребекка взяла телефон и набрала номер. Бьянка ответила сразу же. Как только массажистка, наверняка уже приступившая к работе, поняла, кто ей звонит, ее голос изменился. В нем зазвучала хорошо знакомая многим полицейским смесь страха и надежды.

– У меня вопрос, – сказала Ребекка. – Был ли в ближайшем окружении Сандры кто-нибудь, кто погиб незадолго до ее исчезновения? Друг? Подруга?

– Нет… – ответила Бьянка Дойтер, поколебавшись. – А что?

– Точно нет?

– Точно нет. Я бы знала. Но почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа Ребекка, взяв себя в руки, задала следующий вопрос:

– А не осталась ли в квартире Сандры после того, как она пропала, какая-нибудь еда, которую она заказала, но не успела открыть? Ты не помнишь?

– Что? Еда? Не понимаю…

– Постарайся, пожалуйста, вспомнить. Это могло бы нам помочь.

На том конце повисло молчание, наполненное тем, чего Ребекка и боялась. Задавая Бьянке Дойтер эти необходимые вопросы, она могла установить, что исчезновение Сандры не относится к тому делу, которое они с Йенсом и Кариной сейчас расследуют, а это, в свою очередь, означало, что Ребекка не может и, вероятно, никогда не сможет помочь несчастной матери. Благодаря этой женщине полиция обратила внимание на других пропавших девушек. Если судьба ее собственной дочери в итоге останется неизвестной, признать такую неудачу будет очень больно. Ребекка уже сейчас испытывала угрызения совести, потому что на самом-то деле звонила Бьянке не столько из-за Сандры, сколько из-за Мелли и Беатрикс.

– Нет… Еды не было.

– Уверена? Может, пицца в коробке? Или еще что-нибудь, доставленное курьером?

– Да, я уверена.

– О'кей… Это хорошо. Правда хорошо, – ответила Ребекка, постаравшись придать своему голосу оптимизм, который был так нужен бедной женщине, но попытка оказалась неудачной.

– Разве? А точно не наоборот? – Ребекка похолодела. Бьянка настойчиво продолжила: – Если б в квартире была еда и кто-то из друзей Сандры погиб, это значило бы, что вы напали на след?

Вопрос был простой и заслуживал честного ответа.

– Да, вполне возможно.

– Но без этих косвенных улик говорить не о чем?

Профессиональное слово в речи Бьянки не удивило Ребекку. Мать, два года ищущая свою дочь, не раз имела дело с полицией и знала, сколько будет один плюс один.

– Отсутствие этих косвенных улик означает, что мы пока не можем продвинуться в расследовании дела твоей дочери. – Произнеся эти слова, Ребекка закрыла глаза и покачала головой, сама на себя негодуя: как можно говорить о таких важных вещах таким сухим канцелярским языком? – Но это не значит, что я сдалась, – прибавила она с усилием.

– Ты обещаешь продолжать?

Ребекка почувствовала себя припертой к стене. Подобного обещания она дать не могла, потому что неизбежно нарушила бы его. Но отнять у Бьянки Дойтер последнюю надежду, обречь ее на вечное отчаяние… Нет, это было бы слишком тяжело.

– Обещаю, – сказала Ребекка, зная, что не сдержит своего слова. Просто не сможет.

– Спасибо.

Бьянка положила трубку, а Ребекка, как будто попав во временную петлю, еще долго прокручивала в памяти этот разговор, которого ей не стоило начинать. «Дура! – ругала себя она. – Карина Райнике считает, что у тебя талант следователя, но еще вопрос, права ли она».

Наконец Ребекке удалось в какой-то степени освободить голову от удручающих мыслей. Прежде чем Йенс придет на работу, ей еще нужно выяснить кое-что важное для их расследования. Кстати, почему он до сих пор не явился? Может, отсыпается после того, как всю ночь разъезжал по Черному лесу?

Следующим делом в списке Ребекки был звонок в полицейский участок гессенского города Баунаталя. Она хотела поговорить с комиссаром Райнхольдом Кёттнером, но он, к ее удивлению, год назад вышел на пенсию. Женщина, сообщившая ей об этом, спросила:

– Может быть, вас соединить с кем-то другим? Вы по какому вопросу звоните?

Немного поколебавшись, Ребекка ответила:

– По делу исчезновения Беатрикс Грисбек.

Через пару минут трубку взяла комиссар Юдит Нивальд.

– Здравствуйте. С кем я говорю? – спросила она молодым уверенным голосом.

– Ребекка Освальд, тридцать третий участок, Гамбург. Я звоню по поручению моего коллеги комиссара Йенса Кернера. У нас несколько вопросов по поводу расследования двухлетней давности. Оно касалось исчезновения Беатрикс Грисбек.

Юдит Нивальд положила трубку, пообещав перезвонить. Конечно же, она хотела убедиться в том, что Ребекка действительно работает в гамбургском тридцать третьем отделении, а также быстренько пролистать дело. Телефон зазвонил через четыре минуты. Все это время Ребекка не отрываясь смотрела на циферблат наручных часов.

– Что именно вас интересует? – спросила Юдит Нивальд.

– Мы расследуем похожее дело об исчезновении молодой девушки. Перед тем как она пропала, была убита ее подруга.

– Ужасно. Только причем здесь Беатрикс Грисбек? Если честно, я не очень хорошо знакома с той ситуацией. Расследование вел мой коллега, который в прошлом году ушел на пенсию. Официально дело не закрыто, но работа по нему сейчас не ведется. Документы я вам охотно предоставлю.

– Это было бы замечательно! Не могли бы также подсказать мне, как связаться с герром Кёттнером? Для начала я бы все-таки поговорила с ним.

Ребекка получила то, чего хотела, и сразу же набрала номер бывшего коллеги. Он не ответил. «Неудивительно, – подумала она. – Сейчас еще даже восьми утра нет, а человек на пенсии. Спит, наверное, сном праведника».

Вдруг дверь кабинета распахнулась. Вошел Рольф Хагенах – красный, с каплями пота на лбу. Похоже, он очень разволновался, что вообще-то было ему совершенно несвойственно.

– Где Йенс? – выпалил он с порога.

– И тебе тоже доброго утра, – сказала Ребекка.

– Да-да, извини… Привет.

– Что случилось?

– Я взял Черного Лютгера, – объявил Рольф не без нотки самодовольства в голосе. – Он сопротивлялся, маленький засранец, но сейчас сидит в допросной. Так где Йенс?

Ребекка пожала плечами.