Чтение онлайн

Йенс счел себя обязанным сказать правду.

– Ее четыре года держали взаперти. Без солнечного света.

Фрау Шнайдер вдруг побелела и, прижав руку ко рту, покачала головой. На глазах выступили слезы.

– Ян Ландау всегда хотел, чтобы падчерица принадлежала только ему, – сказала она.

– Что? – вырвалось у Йенса.

– Он вел себя как собственник и…

– Вы сказали «падчерица»? – переспросил Йенс, прервав фрау Шнайдер.

Она нахмурилась:

– А вы разве не знали? Ким – дочь Герлинды от первого брака. Ее настоящий отец рано умер. Ей было лет пять или шесть.

– Откуда вам это известно?

– Ким сама рассказала моему мужу, а ей рассказала мать, но поздно – девочке уже исполнилось пятнадцать лет. Она ужасно рассердилась из-за того, что от нее так долго скрывали правду. Ян Ландау вообще говорить не хотел, а Герлинда во всем шла у него на поводу. Да и сейчас идет.

– Разве они не развелись?

– Ах! – Фрау Шнайдер махнула рукой. – Только на бумаге, из-за банкротства. А так Герлинда по-прежнему с ним. Или вы думаете, она самостоятельно зарабатывает деньги для разведения лошадей?

Вскоре Йенс вышел из дома Шнайдеров. В голове было множество новых мыслей, и все они крутились вокруг Яна Ландау.

Он – отчим Ким, а не кровный родственник.

Он властный.

Он не хотел, чтобы девочка знала о биологическом отце.

Жена во всем уступала ему, значит, он умеет подчинять людей своей воле.

Прежде чем Йенс успел сесть в машину, зазвонил телефон. Это была Ребекка.

– Мы его нашли, – взволнованно сказала она.

Темнота.

Абсолютная, угрожающе густая, она сковывала так, что никакие веревки не справились бы лучше.

Виола сидела, прислонившись спиной к холодной металлической двери, которую похититель за ней захлопнул. Он привел ее «туда, где ни один человек не бывает красивее другого». Теперь Виола поняла, почему он так выразился: красота есть только там, где свет.

От пронизывающего холода у нее застучали зубы, но она не стиснула их, а даже обрадовалась этому звуку. Все лучше, чем тишина – такая же нестерпимо гнетущая, как и темнота. Виола вспомнила ту минуту, когда за ней захлопнулась дверь и грохот металла, отзвучав, превратился в ничто. То же самое произошло и с ее криками. Она кричала, еще как! Кричала и барабанила кулаками, чтобы он вернулся и выпустил ее. Но все напрасно.

В какой-то момент у нее кончились силы, которых и так было мало. Измученное тело болело, каждый удар сердца отдавался в изуродованном ухе.

Когда Виола немного успокоилась, ей показалось, что она слышит не только стук собственных зубов. Был еще какой-то звук. Шорох отдаленного движения. Так могло шуметь животное, ползущее по полу.

Или…

«Бина!» – крикнула бы Виола, если бы была в состоянии, но из горла вырвался только хрип. Неужели похититель ее не обманул? Сабина жива? Он действительно привел ее к ней?

– Бина, это я, Виола! Ты меня слышишь?

С каждым словом голос креп. Надежда на встречу с подругой снова наполнила вены жизненной энергией. Превозмогая боль и усталость, Виола поднялась на ноги. Безмолвная черная бездна, в которую она смотрела, уже не пугала ее, как раньше, и она отважилась сделать шаг, чувствуя себя так, будто переходит из этого мира в другой. По телу забегали мурашки. Стало еще холоднее, Виола вся задрожала.

– Бина? Ты меня слышишь?

Кто еще мог быть заперт здесь, если не ее подруга? Она преодолеет страх, проберется ощупью сквозь темноту и найдет Сабину. Ни перед чем и ни перед кем не остановится.

Одной рукой Виола вела по стене, а другую вытянула вперед, чтобы вовремя распознать препятствие. Она ничего не видела, но глаза были широко открыты. Боязнь напороться на что-нибудь сопровождала ее с первого шага, не позволяя ей зажмуриться и полностью положиться на осязание.

Она почувствовала, что пол как будто уходит вниз под небольшим углом, а пальцы, которыми она придерживалась за стену, ощущали неровную шершавую поверхность, похожую на скалистую породу или бетон.

Виола шла медленно, осторожно переставляя ноги. Приходилось подавлять страх и естественную реакцию тела, не желавшего двигаться в полной темноте. Каждый шаг требовал невероятных усилий, которые Виола делала только потому, что надеялась найти Сабину. Может, у нее заткнут рот или она тяжело ранена и поэтому не отвечает, но она все-таки здесь? Только эта надежда и давала силы, чтобы идти.

Пройдя неизвестно какое расстояние, Виола остановилась и несколько минут просто прислушивалась, дрожа и борясь со слезами. Наконец тот звук послышался снова – на этот раз громче и отчетливее, чем раньше. Кто-то в самом деле терся о пол или что-то чем-то царапал. По телу Виолы пробежал озноб.

– Бина, это ты?

Ответа в собственном смысле слова не последовало. Зато послышалось тяжелое дыхание. Сделав шаг, Виола опять остановилась.

Что, если это не Сабина?

Что, если ее заперли с каким-то невыразимо жутким существом?

Вечером, когда Йенс вернулся в свой кабинет, там царила подозрительная напряженная тишина.

Ребекка давно ждала его. Идя по коридору, он сразу взял в автомате два кофе – для нее и для себя.

В окно было видно, как над гамбургскими крышами сбиваются в кучу грозовые облака. Пока Йенс ехал в машине, по радио передали прогноз погоды: ожидался сильный дождь с градом и шквалистым ветром. Небо действительно выглядело как перед апокалипсисом.

Поставив кофе на стол, Йенс плюхнулся на свое крутящееся кресло, чье сиденье давно приняло форму его зада, и посмотрел на Ребекку. Она казалась взволнованной, как подросток перед первым разом: глаза влажно блестят, зрачки расширены, щеки красные. Похоже, она еле дождалась его приезда.

– Ну выкладывай, – сказал Йенс.

– Его имени мы не знаем, – начала Ребекка без предисловий. – Официальный запрос на доступ к персональным данным сотрудников «Food2You» уже подан, но сегодня результата точно не будет, а если б и был, то исполнительный директор наверняка что-нибудь предпринял бы – у него для этого есть юристы. Так что Рольф и Карина сейчас в засаде. Пойдут за ним, за тем программистом, как только он выйдет из здания.

– Думаю, это в любом случае самый верный путь, – сказал Йенс, сделав маленький глоток кофе. – Пока он не замечает слежки, существует вероятность, что он приведет нас к Виоле… Если, конечно, он и есть похититель. Насколько ты в этом уверена?

Ребекка включила планшет, лежавший у нее на коленях, и показала Йенсу размытую фотографию мужчины с голубой сумкой, сделанную Сабиной Шольц.

– Я всматривалась, как могла. Изображение просто недостаточно четкое. То, что засняли камеры универмага, не лучше. Тем не менее я уверена процентов на девяносто.

– Но может быть, тебя насторожило то, как человек вел себя на своем рабочем месте? Что, если он просто смутился? Программисты часто бывают нелюдимыми.

– Это я знаю. Но его внешность, его поведение, его возможности… Как сотрудник «Food2You», он знал, когда Виоле доставят еду. Более того, он мог подтолкнуть ее к тому, чтобы она сделала заказ.