Чтение онлайн

И вот он, момент истины! Я касаюсь своими будто сотканными из клубов дыма пальцами коробочки, на мгновения меня прошибает холодный пот от осознания возможности того, что ничего сейчас не получится, я просто "провалюсь" сквозь материальное тело, но... Видимо, у судьбы случился кратковременный приступ любви ко мне. Не знаю, чем это вызвано, но... я подцепляю указательным пальцем край вирра, тяну на себя, напрягая мышцы - впечатление такое, будто линкор пытаешься сдвинуть - наконец, коробочка подаётся, и вот она уже в моих руках. Я перевожу дух, стараясь унять бешено бьющееся сердце - неужели получилось?! Получилось! Я вдруг слышу бурные аплодисменты, на мгновение я будто бы переселяюсь в прошлое, стою на сцене, освещённый ярчайшим светом ламп и фонарей, а вокруг рукоплещущая и кричащая "Браво!", "Бис!" толпа, а позади усталая, но довольная труппа, твёрдо знающая, что в честь удачи сегодня же надерётся до целования с землёю, - но это уходит, я вновь нахожусь в окружающей привычной обстановке, дышу часто, донельзя удивлённый, и в этот миг меня резко дёргают назад.

Вспышка!

Снова Самсонов сидит за своим столом, а возле него Лидочка с пухлой папкой в руке... Я опускаю аккуратно коробочку с вирром во внутренний потайной карман рубашки, который когда-то приделал собственноручно.

Вспышка!

Я тру глаза и ругаюсь вполголоса. Внезапно дверь в кабинет Самсонова открывается, он поднимает глаза и начинает вставать, говорит с кем-то, машет рукой, но тут сильный жестокий удар швыряет его на пол, брызжет кровь из разбитого лица, он закрывается руками, но удары обрушиваются один за другим. Я смотрю во все глаза, надеясь увидеть лицо убийцы, но картинка, хоть я и являюсь непосредственным участником событий, похожа на обрывочные воспоминании: сцена здесь, сцена там, и как назло ничего о загадочном убийце!

Ещё одна вспышка!

Сквозь полуприкрытые глаза я вижу, как я осторожно переступаю через порог, бросаюсь к телу Юрия Николаевича, осматриваю его... И тут вдруг я - настоящий!
– замечаю одну деталь, которая ранее от меня ускользнула, - переливающийся зелёными огоньками по периметру маленький круглый глазок в углу стены у самого потолка. Камера-то, оказывается, работает! Что же мне Капитошкин врал? Я успокаиваюсь внезапно: если камера работает, значит и запись будет, а уже на ней можно будет изучить убийцу: кто он, откуда, что за школа у него, "чёрный" ли это на самом деле очередной или свободный стрелок? Вот только к кому бы обратиться? Я закусил губу, глядя, как перешагивает через порог Старик, и как вздрагиваю я, отзываясь на его неожиданный оклик. Грэй не поможет - если верить Ольге, а мне больше некому верить, то он уже включён в игру Старика на роли поддакивающей соображающей куклы. Грин? Вряд ли... Этот косматый Дуремар обожает тайны, но терпеть не может рисковать чем-либо. Оно и понятно, когда столько птенцов вечно голодных за душой, тут не до бравых воплей: "Айда на мины, хлопцы!". Кузьма? Я подумал... Может быть. Рассказать ему анекдот, заинтриговать его, и он мой с потрохами. Пожалуй, стоит попробовать. Но не сейчас, наверное... Потом. Когда уже не останется на моей шее никаких незавершённых дел.

А сейчас же... Тут меня встряхнуло, и я очнулся от размышлений. "А может это не совпадение?" - прозвучал в голове какой-то глухой и отстранённый, странно растягивающий слова как при замедленном воспроизведении голос Старика, я увидел, как он трясёт меня за шиворот, и тут меня рвануло вперёд. Ощущения, надо сказать, неописуемые, когда на скорости летишь к самому себе, инстинктивно жмуришься в ожидании удара, поднимаешь руки, но за мгновение до столкновения вдруг вспыхивает вновь то самое радужное сияние, ты становишься бестелесным, призрачным, неосязаемым и... врываешься в собственное тело. Не закрывая глаз. Момент проникновения... Словами этого не описать, как это одновременно и страшно, и восхитительно, и пугающе, и красиво. Хочется закричать как дитё несмышлёное и потерять сознание или напиться, чтобы не видеть более такого никогда.

– Что ты орёшь?
– Капитошкин испуганно смотрит на меня.

– Я не виновен в смерти Самсонова, Зизольдий Гурабанович!
– выпалил я на одном дыхании, глядя ему в глаза и понемногу приходя в себя - события последних нескольких минут меня и удивили, и, что самое плохое, свалили на меня новую кучу вопросов вдобавок к уже нескольким существующим.
– Его убили!

– Это ещё нужно доказать!
– прорычал Старик, отпуская мой ворот и отодвигаясь на шаг назад. Помедлив мгновение и окинув меня взглядом с ног до головы, он скользящим движением будто бы невзначай коснулся левого кармана пиджака, где у него был спрятан его излюбленный ПП-12 типа "Скорпион" (пистолет-парализатор), которым Старик владел мастерски.

– Здесь и доказывать нечего, - пожал я плечами, делая вид, будто не заметил его движения.
– Его пытали, ломали пальцы, увечили позвоночник. Я бы на такое не пошёл никогда.

– Ты на многое бы не пошёл, Преображенский, вследствие своей природной лени и разгильдяйства, - Капитошкин смерил меня настороженным взглядом.
– Постарайся сейчас прямо доказать мне, что ты невиновен, иначе... Ты очень сильно влип, парень: кровь у тебя на одежде Самсонова, отпечатки пальцев здесь твои имеются...

– Вы ещё скажите, что это я дверь взорвал, - возразил я.
– И его помощницу тоже я застрелил. Во-первых, из чего? Найдите у меня хоть один пистолет, подходящий под пулю, который была убита Лидоч... Лида, - поправился я.
– Во-вторых, каковы мотивы мне так поступать?

– Я непременно задам эти вопросы следственной комиссии, когда она приедет из Центра для оценки и анализа случившегося, - кивнул Старик, не сводя с меня настороженного взгляда.
– Как только их ответы меня удовлетворят, я непременно решу, что мне делать с тобой дальше.

– Можно сделать проще, - улыбнулся я.
– Можно провести ментосканирование и ридинг, результаты предъявить комиссии для анализа.

– Не пойдёт, Преображенский, - Старик, хвала Вечности, отвернулся и стал осматриваться.
– Результаты ментосканирования можно изменить с помощью самовнушения, и ты это знаешь.

– Знаю, но для активации этого сектора мозга помимо самовнушения нужны ещё и особые пси-стимуляторы из Набора.

– Ты со мной переговариваться будешь?!
– Капитошкин метнула на меня яростный пронзительный взгляд.

– Я просто пытаюсь доказать, что я невиновен, - развёл я руками.

– Это не тебе придётся доказывать!
– рыкнул он.
– И моли всех богов, чтобы комиссия прислушалась к моим и твоим аргументам, а не к звонкой монете. После того случая с Ковалёвым ты попал в их список, а этот список - весьма поганая штука. Всех виновных и подозреваемых они проверяют прежде всего по этому списку. Уяснил?

– Полностью, - кивнул я, кончиками пальцев ощупывая выпуклость в кармане рубашки - как ни удивительно, но вирр был у меня, оставалось дело за малым: добраться до дома, отправить его содержимое Ольге, а после этого хоть трава не расти - я твёрдо собирался мстить, хоть и знал, что это глупо, что живым я оттуда вернусь вряд ли... А может всё это пустопорожний трёп? Мои мысли - мои скакуны, скачут неизвестно куда и грозят унести далеко-далеко. А может быть сыграть в игру, которую мне Ольга предложит? А она должна её предложить, она уже намекнула о ней, только я тогда пылал праведным огнём мести, а потому ничерта не слышал и не понимал.

– Ничерта ты не понимаешь, - Капитошкин безнадёжно вздохнул и ссутулился.
– Ни полностью, ни по частям. Я надеюсь только на твоё здоровое участие в решении случившегося ЧП, а это именно ЧП, можешь мне поверить. Даже если представить, что смерть Самсонова и Лидии не твоих рук дело, что во всём виновен некий неизвестный убийца, то возникает сразу же большое количество вопросов, которые, несомненно, заинтересует комиссию. Смерть Самсонова станет слишком громкой, это привлечёт много ненужного внимания...

– Зизольдий Гурабанович, - перебил я его.

– Чего тебе?
– нахмурился он грозно.

– Я могу идти?

– Приспичило ещё кого-нибудь грохнуть?
– его глаза сердито засверкали.

– Неудачная шутка, - холодно отозвался я.
– Меня ждут дела.

– Что за дела?

– Дела личные, - твёрдо ответил я.
– Помните: вы сами предоставили мне отпуск.

– Помню, - проворчал он, отворачиваясь.
– Напортачил и бежать? Хорошо, можешь идти, Преображенский, толку от тебя всё равно немного, да и комиссия работает строго конфиденциально, не допуская к поиску улик кого-либо постороннего. Свидетельские показания, насколько я помню, приводятся во время комиссионных слушаний, результаты которых передаются в суд. Постарайся до их начала обзавестись парой-тройкой алиби.