Чтение онлайн

Побережный уже разбил доски, закрывавшие окно, я отметил это краем глаза, переворачиваясь в воздухе, и нырнул внутрь. Я немного соскользнул вниз по стене, как вдруг… Ещё один выстрел! Да что же это?! Грэй же заверил меня, что Побережного сунули во временной поток, где не могло оказаться конкурентов! Великий Космос, ещё один! И тут я замечаю, как Побережный вываливается из окна, и его тело как сломанная кукла несётся к земле. Перед моими глазами пронеслось всё, о чём можно было подумать в данную минуту, волосы на голове встали дыбом, внутри всё обмерло от осознания безысходности…

И как всегда в такие моменты, когда я уже хотел застонать от осознания собственного бессилия, мой мозг вдруг захлестнула тяжёлая горячая волна жгучей дикой ярости. Я оскалился и зарычал, ну уж хрен вам провал поручения! Я сильно оттолкнулся ногами и ласточкой влетел в окно, откуда только что мешком вывалился Побережный, заранее группируясь в ожидании удара. Получай! Резкий разворот, перехват руками и подошва моего ботинка с хрустом впечаталась в грудь субъекта в чёрном костюме, в руках у которого был здоровенный пистолет. И тут снаружи раздался шлепок, как будто сырое тесто бросили на стол…

— Тройное замедление! — рявкнул я в пространство, отдавая мысленный приказ, и всё вокруг меня замерло, время замедлило свой бег и ползло теперь еле-еле заметно, его ручеёк обмелел, иссох, и вот уже ни времени, ни всего остального, лишь белые разводы повседневности на полотне реальности… Пора!

Мои удары были молниеносны и жестоки, как нас когда-то учили инструкторы: одна цель — один удар, никаких лишних движений; ненавижу убивать, всегда стараюсь оглушить или парализовать, но есть в жизни случаи, когда нет места для взаимных раскланиваний. Четыре удара и всего два движения, быстрых как молнии, я краем глаза замечаю два трупа, которые передо мной оставил Побережный, и окончательно успокаиваюсь — не я первый счёт открыл — разбегаюсь и прыгаю ногами вперёд в окно. И вижу фигуру Побережного, застывшую неподвижно на сером асфальте, и лужу крови вокруг его головы.

Я развернулся в воздухе, скользнул по стене до первого этажа, прыгнул и, грамотно спружинив, приземлился на полусогнутых. Бегом! Одним прыжком покрыв расстояние, отделявшее меня от Побережного, я присел рядом с ним и бесцеремонно перевернул на спину. Закатав рукав его рубашки, я едва не взвыл от охватившего меня бешенства — этот сумасшедший даже броню под рубашку не надел! Первый раз в жизни мне по-настоящему захотелось врезать ему от всей души, так чтоб прочувствовал каково это, когда за спасением твоей драгоценной шкуры заставляют вопреки всем положениям и правилам бегать тех, у кого нет за душой золотой папочкиной спины. До боли стиснув зубы, я сдержался: следовало поспешить! Грин не мог вечно сдерживать и замедлять поток времени, генератор Маховика перегревался, а его критический нагрев стал бы катастрофой.

Мои пальцы коснулись панели активатора, пробежались по ней и нажали несколько кнопок, высветив комбинацию символов, по активатору побежала россыпь огоньков, затем она резко погасла. Я вздохнул, как и следовало ожидать медкомплект был девственно пуст, как мой карман в дни академической юности и разгула. Впрочем, даже будь он полон, надеяться на реанимацию при такой-то травме было глупо… По всему выходило, что предстояла неприятная процедура.

— Грин, подключай азотный компрессор! — крикнул я, настраивая свой активатор.

"В чём дело, Андрей?" — раздался в моём сознании его взволнованный голос.

— Подключай азотный компрессор, сейчас буду тебе генератор греть!

— И без возражений! — рявкнул я через секунду.

" Да что случилось?..".

Не слушая его я накрыл своими ладонями сжатые кулаки Побережного и отдал мысленную команду своему активатору, в ушах сразу закололо, и раздался комариный писк; тело Побережного дёрнулось, когда я снял эффект замедления времени, изогнулось дугой в охватившей его судороге и… замерло, когда я запустил возврат во времени.

"Ох, попадёт Грину от Капитошкина за перерасход энергии", — мелькнуло у меня в мыслях.

Процесс пошёл, ход времени набирал обороты, только тёк он уже в обратном направлении. Так удивительно было наблюдать, как тело Побережного медленно поднимается в воздух, дёргаясь и ломаясь, как оно изгибается, переворачивается, я не отпускал его рук, понемногу привставая с колен. Меня будто прошило мгновенным электрическим разрядом, и в следующий миг моя собственная тень, отделившись от хозяина, расплывчатый силуэт, взмыла в воздух, повторяя все движения, которые я совершил, когда спускался с третьего этажа. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

"Хватит, Андрей! — раздался у меня в сознании голос Грина. — Держи его, я отпускаю противоход, генератор греется так, что даже компрессор не спасает, поток частиц слишком нестабилен!".

— Хорошо, — я не стал возражать. — Давай на счёт "три".

"Раз!"

Тело Побережного приподнялось ещё выше, и я мгновенно нырнул под него, подставляя спину и напрягая ноги и поясницу.

"Два!"

Краем глаза я заметил, как кровь на асфальте исчезла, будто и не было её никогда, а страшная рана на затылке моментально закрылась, оставив после себя тоненькую белую ниточку шрама; мой силуэт бежал по стене вверх, смешно перебирая ногами и руками.

"Три!"

Я оскалился, готовясь, и в тот же миг на меня обрушилась тяжесть, сравнимая разве что с весом танка, если бы мне приспичило его поднять, мышцы напряглись, а ноги сразу задрожали, в пояснице что-то еле слышно хрустнуло — на меня давил не только худосочный Побережный, но и вся тяжесть временного потока, сила инерции и прочая-прочая дрянь, обзываемая целой кучей заумных научных терминов. Я выдохнул и едва не закашлялся, глаза чуть не полезли из орбит, сердце замолотило на пределе возможного, однако через несколько секунд тяжесть ушла, напряжение спало, и теперь я просто держал на себе этого ненормального. Опустив его аккуратненько на асфальт, я вытаращил глаза и резко разогнулся, позвоночник дико хрустнул, и всего меня прошила острая боль. Пора уходить! Я отдышался, повертел головой, ища, где бы спрятаться, и вдруг заметил едва различимое дрожащее полупрозрачное пятно, мелькнувшее и скрывшееся в окне третьего этажа. О, Триединый, только не это!..

Побережный закряхтел и заворочался, веки стали понемногу приоткрываться; покрутив головой, ища, куда бы спрятаться, я зайцем скакнул к росшему неподалёку хвойному дереву — то ли ёлка, то ли сосна — и, ухватившись за нижние ветви, моментально вскарабкался на него. Быстренько осмотрев себя, я в очередной раз покрыл последними словами этого богатенького Буратино — недавно стиранную и по сути дела всё ещё новую рубашку я уже умудрился изгваздать в смоле, успел исцарапать лицо мелкими веточками, вдобавок мне за шиворот насыпалась целая куча хвойной и древесной трухи, которая сразу же стала немилосердно колоться. Помня предыдущий случай с муравьём, я мужественно терпел, художественно постанывая сквозь зубы от раздиравшей тело напополам чесотки, и пристально наблюдал за Побережным.

Тот не заставил себя долго ждать, несмотря на многие свои минусы и выбрыки, он как и его родитель умел быстро соображать и ориентироваться в любой обстановке. Покрутив головой, он с трудом встал, опираясь на руки, пошатался немного, восстанавливая равновесие, и, приложив зачем-то руку к груди, стал осматриваться, привязываясь к местности. Довольно быстро сориентировавшись, он опять похлопал ладонью себя по груди и тут вдруг замер, видимо что-то вспоминая, и бросил пристальный взгляд на окно третьего этажа, из которого он в предыдущем временном потоке выпал и разбился насмерть.