Чтение онлайн

Крыть было нечем, угроза была вполне реальна, и я взглянул на экран коммуникатора, секунда-другая, и вот на нём появилось лицо Грэя.

— Чего надо? — негостеприимно прорычал он. Я не обиделся — тоже не люблю, когда отрывают от работы всякие надоедливые приставалы вроде меня.

— Продай мне полкило своих мозгов, — попросил я тихо, чтобы цербер, притаившийся за стойкой, не услышал.

— А это ты, Почемучка, — вздохнул он и провёл по лицу ладонью, будто сбрасывая с себя напряжение, и я поразился, увидев на мгновение, как он постарел… Меня пробрала дрожь, низ живот сковало холодом — я никогда ещё не видел Грэя в таком подавленном ужасном состоянии. — Рад тебя видеть.

— Я тебя тоже рад видеть, учёная горилла, — добродушно и елико можно искренне ответил я. — К тебе можно в гости напроситься?

— Приходи, — пожал он плечами. — Только я сейчас не у себя в кабинете.

— А где ты? — удивился я. — В библиотеке опять что ли или за Элечкой бегаешь?

— Нет, — фыркнул он. — Истина проста как сортир, в котором все срут: даже мировым светилам вроде меня нужны углеводы, белки и витамины, а ещё желательно аминокислоты и жиры — это чтобы волосы блестели и зубами можно было проволоку перекусывать.

— А, так ты в столовой? — осенило меня. — Умница ты моя, закажи мне что-нибудь вкусненькое, а я пойду пока наведаюсь к Кузьме, выпрошу у него килограмм проволоки специально для тебя и пару литров растворителя вместо кофе.

— И атомный клей захватить не забудь, — ткнул он в меня своим пальцем-сарделькой, подчёркивая сказанное.

— Ну конечно не забуду, — подхватил я, театрально пожимая плечами. — Куда ж без атомного клея?.. Да это только несерьёзные молокососы обедают без атомного клея, а мы же с тобой настоящие м-мужики!

— Вот то-то и оно, — взмахнул он рукой, затем резко посерьёзнел. — Ладно, Андрюха, кончаем байки травить. Хочешь со мной почирикать, прибегай в столовую, как и все нормальные люди я имею привычку хотя бы изредка завтракать. Так что можешь успеть совершить этот священный ритуал вместе со мной.

— Святое причастие к таинству? — я сделал голос загадочным и таинственным.

— Вроде того, — отмахнулся он и вдруг деланно нахмурился: — Родной мой, алмазный, деревянный, если не хочешь, чтобы я тебя сожрал заживо без приправ и соуса, то давай прибегай ко мне, а сейчас мы, увы, попрощаемся. Если ты у нас мазохист, то милости просим, можешь продолжать наш невинный диалог ещё до тех пор, пока я окончательно слюной не изойду. Не издевайся над голодным человеком, я и так разрываюсь между тобой и самым вкусным на свете бифштексом, который лежит у меня на тарелке и меня соблазняет…

— Всё-всё-всё, — поспешно закруглился я, я ж не маньяк какой-нибудь: замучить десяток "чёрных", запытать их до смерти — это я как пионер, всегда готов, но вот не давать человеку пожрать, когда он голоден… Увольте, я не садист. — Понял, испугался, убежал…

Экран замигал и потух, когда я разорвал связь, я быстренько стёр набранный номер — незачем церберу видеть, кому я звонил, — и подошёл к стойке.

— Ты бы ещё полчаса разговаривал! — возмущённо возопил цербер, когда я отдал ему его коммуникатор. — Андрей, когда ты свой носить научишься?!

— Знаешь, — я доверительно коснулся лбом полистекла стойки и посмотрел на цербера своим самым добрым и нежным взглядом, — когда я был маленький и постоянно терял варежки, мама сообразила, что проще присобачить к ним длинную резиночку и продеть её в рукава пальто, чем каждую неделю покупать мне новые варежки. Куртка на мне надета, видишь? — я помахал руками, демонстрируя в деталях церберу свой костюм. — Теперь подумай сам: как можно к коммуникатору присобачить резиночку, чтобы я никогда более его не забывал? А вот когда додумаешься, тогда я у тебя перестану всё время попрошайничать твой.

Я поскрёб ногтём поверхность стойки, стирая с неё малозаметное пятнышко грязи, посмотрел на опешившего от такой неописуемой наглости цербера и решил его добить.

— Хочешь фокус? — спросил я лениво.

— Ну? — буркнул он сердито, пряча коммуникатор, однако заинтересованный блеск в его глазах выдал его с потрохами.

— Загадай любое число от единицы до десяти.

— Ну… — произнёс он неуверенно, я вздохнул незаметно, надеясь, что он умеет считать не только кредиты в бумажнике и своих многочисленных бабс, как правило, церберов к нам на фирму набирали, основываясь на других их показателях.

— А десять можно? — спросил он.

— Не надо, — махнул я рукой и зевнул. — Теперь умножь это число сначала на пять, потом полученный результат на два. Готово?

— Ага, — кивнул он, его глаза закатились куда-то под лоб, мозг явно спотыкался, выполняя несвойственную ему работу.

— Теперь отбрось первую цифру этого числа а ко второй прибавь девять и результат умножь на два.

— Та-а-ак… — медленно произнёс он, кивая в такт своим потаённым мыслям.

— Теперь отними восемь и снова умножь на два, после чего прибавь шесть. Готово?

— Да, — кивнул он и уставился на меня.

— Получилось двадцать шесть? — лениво спросил я.

— Да… — удивился цербер, его глаза стали размером с чайные блюдца из сервиза, который я давно уже хотел прикупить в одном антикварном магазине неподалёку от моей квартиры, но как-то постоянно не хватало времени. — А как ты?.. Вы… Как?! — он открыл рот и обалдело уставился на меня, я посмотрел в его искренне удивлённые глаза и чуть не рассмеялся довольно — фокус стар как этот мир, однако и по сей день работает безотказно и безукоризненно.

— Я тебе потом расскажу секрет, — пообещал я. — А пока думай, Федя, думай… Додумаешься — куплю шоколадку.

— Так ведь я не Федя, — ещё более удивился цербер.

— Я знаю, родной, знаю, — вздохнул я и зашагал по коридору, после разговора с Грэем у меня самого ощутимо засосало под ложечкой и я вовремя вспомнил, что со вчерашнего вечера ещё ничего не ел, а кусочек мяса из рук разгорячённой и благоухающей как зимняя роза Шелы не в счёт, я его честно отработал потом…

В своё время, едва только приступив к работе, я не мог не надивиться оригинальности проектировщиков и строителей здания, которое арендовала наша фирма. Одно время я даже пытался раздобыть проектную документацию, первоначальный план, но… все мои попытки провалились и ушли сквозь пальцы как вода в землю. Плана не было, равно как и всей сопутствующей документации, это, пожалуй, и послужило причиной того, что арендная плата была снижена чуть ли не втрое по сравнению с рыночной ценой таких построек. Нет, в самом здании ничего плохого не было, глупо было бы даже говорить об этом, благо строили его, как я понял, инженеры и строители с Ганимеда, привыкшие работать в тамошних условиях: стены были толстенные и выполнены были не из синтетических сверхпрочных плит, среди которых на то время брака было процентов шестьдесят-семьдесят, а из земного известняка с полимерной решёткой внутри и добавлением марсианской глубинной породы; фундамент, который запросто держал на себе пять этажей, без проблем позволил бы надстроить ещё три-четыре, вдобавок он был сейсмоустойчив, а его толщина везде составляла метр-полтора сверхупругого высококачественного твердогибкого бетона. Здание было сделано на века, но вот распланировано оно было в соответствии с условиями Ганимеда, которые, мягко говоря, не слишком соответствовали марсианским.

Грин в своё время ругался последними словами, когда узнал, что его отдел будет расположен непосредственно через помещение от мастерских Кузьмы; Кузьма тоже не сверкал от радости, когда узнал, что этажом выше аккурат над его цехами будет располагаться душевая и санузлы, просто потому, что их больше негде было размещать; лазарет и операционная располагались рядом со столовой, и больные иногда одуревали от доносящихся оттуда запахов и ароматов; библиотека и информационный зал, где можно было ознакомиться с последними доступными для широкой огласки новостями, посмотреть фильмы, почитать, пообщаться, совместно с комнатой отдыха находились через стенку от котельной и в холодные марсианские ночи и дни там можно было расплавиться от жары, которую передавали через стену водородные котлы. И, наконец, спортзал и тренажёрная… До перепланировки они располагались рядом с душевой, и инженеры Кузьмы сатанели от постоянно протекающей им на голову воды и от бесконечных стуков, возни и тренировок курьеров и церберов; чтобы не слушать всего этого, они запускали станки на полную мощь, и у Грина начинали от этого компьютеры и агрегаты чуть ли не ездить по полу от нешуточной вибрации, а Грэй держался за стену, держал ногами стол, стул и компьютер и от души высказывал всё, что в нём накипало. После перепланировки, когда стены обшили термо- и звукоизоляционным плитами из керамопластика с добавлением синтетических стеклянных волокон, укрепили и зафиксировали все важные агрегаты и генераторы Грина, перенесли спортзал и перепланировали обстановку и местонахождение каждого из отделов, жить стало немного лучше. Не так весело, конечно, не так интересно, разумеется, но однозначно немного лучше. Правда, бегали мы теперь из спортзала в душевую чуть ли не через половину здания, но это были мелочи, на которые начальство не всегда и обращало внимание.