Чтение онлайн

Я немного постоял, напряжённо прислушиваясь. Из кабинета начальника доносилось глухое бормотание, взрёвывание, затем громко заскрипело кресло и всё успокоилось. Я с облегчением перевёл дух — когда тебе уже под триста, а сотрудники повсюду ходят сплошь молодые да вдобавок ещё и быстрее соображают, тут уж поневоле начнёшь обижаться на весь свет, что тебе не тридцать и не сорок. Особенно, когда мимо тебя в дверь словно молния проскальзывает одна такая в строгой деловой юбке, которая, несмотря на официальный тон, уж очень неофициально облегает милые взгляду округлости. Тут уж хочешь, не хочешь, а возопишь во весь голос: "Ой, где ж ты, моя молодость?!".

Старик, как мы за глаза называли Капитошкина, был типичнейшим представителем дряхлозадых. Дело своё он знал великолепно, практически весь наш отдел курьерской доставки держался именно на нём и на его опыте. Однако, годы слишком уж сильно на него повлияли — Капитошкин ввёл на фирме унифицированный комплект одежды для сотрудников (без разделения на мужчин и женщин). То что раньше радовало глаз, теперь скрылось за мешковатым одеянием, до боли напоминавшим робы монахов Триединого. Женщины пришли в ярость и начали бомбардировать Верховный суд Марса гневными жалобами. Капитошкин был непреклонен. Он везде и во всём видел экономию средств. Затем он подписал указ по фирме о внутреннем регламенте. После этого мы, скрипя зубами от злости, стали разучивать новый "Кодекс правил поведения на рабочем месте". "Курить дозволяется только в специально отведённых для этого местах, весь процесс отвлечения работника от его основной деятельности не должен занимать более тридцати пяти секунд…". И так далее и тому подобное. Капитошкин установил везде камеры наблюдения, и многие из нас уже лишились премий за нарушение правил трудовой дисциплины. Капитошкин был везде и во всём, его невидимый дух витал над всеми нами, наблюдал и при необходимости вызывал к себе на ковёр.

— Не попасть бы в очередную опалу, — пробормотал я, отклеиваясь от двери. — А-то ведь опять без премии оставит, динозавр…

Я почесал подбородок и бодрым шагом направился к Грэю, следовало забрать вирр с информацией, а также почесать языки — Грэй был самым информированным сплетником на фирме. Может быть, он знал, куда на этот раз подевалась Шела…

На фирме было непривычно пусто, никто не носился сломя голову взад-вперёд, не бегал по этажам, размахивая документацией, даже роботы-уборщики куда-то запропастились. Не люблю суетливости, однако и терпеть не могу чувствовать себя единственным на свете. Я прошёл мимо охранного поста, за двухметровой высоты стенкой из прозрачного армированного пластика у мониторов дежурил цербер, казавшийся живой статуей. Я скосил на него глаза: живой он хоть или уже того, вручил душу космосу; ан нет, ухо шевельнулось, стряхивая с себя незримую пылинку, и снова замерло неподвижно. Проходя мимо, я по привычке поздоровался, он кивком, не отрываясь от экранов, ответил на моё приветствие. Я не обиделся, человек был на работе, на посту, занимался общественно-полезным делом… Наверное…

Так, теперь вниз по лестнице, этажом ниже располагался информационный отдел, приют высоких технологий и очкастых умников с лысыми затылками. Там было ядро нашей фирмы, своеобразный ствол, от которого в разные стороны расходились отдел доставки, бухгалтерия, кадры, финансовый отдел, технический отдел, отдел снабжения и самый секретный из всех — ОСТ (отдел секретных технологий), где богом и дьяволом над всеми тварями местными был Грин с его электронным заместителем Мариком. Право допуска туда имели лишь единицы начальства и проверяющих, зато нам, курьерам, вход туда никто не запрещал — работа у нас такая… Высоко- и секретнотехнологичная…

"Оставь надежду всяк сюда входящий" — вечный девиз информационщиков был красиво выведен фигурным позолоченным плавлением над центральной дверью — входом в их логово. Чуть ниже на стене было коряво выведено крупными буквами "Капитошкин бизграмотный асёл!". Я усмехнулся понимающе: надпись на стене явно принадлежала руке Грэя, который вот уже несколько месяцев подвергался сильному давлению со стороны начальства за чрезмерное расходование весьма дорогостоящей энергии кваркового распада, использовавшейся в работе БОГА — большого глобализированного анализатора — сети суперкомпьютеров, работа которых заключалась в постоянном сканировании информационной матрицы Системы. Без энергии кварков БОГА не мог работать и мы начинали нести колоссальные убытки, конкуренты торжествовали, постоянные клиенты хмурились и нервничали, а у начальства начинала болеть голова, как всё исправить. Работающий БОГА потреблял семь кварэ?нов в неделю, тогда как один кварэн обходился фирме в чистых шестьсот-семьсот кредитов наличными или ровно тысячу кредитов по безналичному расчёту. Поэтому Капитошкин и суетился, пытаясь найти золотую середину и обеспечивая себе дополнительные премии, а Грэю стойкую головную боль.

Налево. Я осторожно обошел двух информатиков, выяснявших отношения прямо в коридоре. Чего-то они там явно не поделили: в перерывах между воплями и нецензурной бранью до меня доносились какие-то гремучие термины, понятия, сыпались дождём примеры уравнений и прочая заумь. Я оглянулся, информатики, прекратив драть друг у друга патлы и бороды, принялись, сопя, покрикивая и переругиваясь, покрывать стену коридора цифирной и буквенной вязью, которая постепенно складывалась в запредельные для понимания уравнения. Я покачал головой и двинулся дальше, за моей спиной эти горе-научники, похоже опять чего-то не поделив, вновь перешли к рукоприкладству.

— Андрей!

— Грэй!

Рёв, вырвавшийся из наших глоток, заставил болезненно поморщиться бегавших мимо нас служащих.

— Рад тебя видеть, дружище!

Дыхание со всхлипом вырвалось из моей груди, когда этот рыжий здоровяк, начальник отдела яйцеголовых, обнял меня по-дружески, а затем ещё и хлопнул своей широкой как лопата ладонью по спине.

— И я тебя рад видеть, рыжий, — просипел я, пытаясь восстановить дыхание.

Хлюпиком меня назвать никак нельзя, мышцы у меня развиты специальными тренировками и крепки как сталь, но что тут поделаешь, когда у него руки толще моих ног, а пальцами он запросто может согнуть в кольцо стержень из рата?на (последняя марка одного из наикрепчайших сплавов, которые в большинстве своём используются для обшивки корпусов кораблей космического патруля). На одной из вечеринок, посвящённых какому-то корпоративному празднику (мы тогда не особо вдавались в подробности, просто был повод шумно погулять в компании), он так и поступил, сделав из отвёртки одного из технарей вполне приличный штопор, а отвёртка между прочим была из промышленного ратана. Впрочем, особенно странно представлять этого здоровяка, способного с лёгкостью поднять собственную машину, согнувшимся в три погибели перед монитором компьютера и рассчитывающим в уме трёхэтажные коэффициенты информационных и техногенных матриц.

— Тебя Старик прислал? — спросил Грэй, когда буря эмоций от нашей встречи, наконец, улеглась, и он пригласил меня в свой кабинет.

— Да, — ответил я, удобно располагаясь в мягком кресле. — За вирром. А ты чего спрашиваешь, сам ведь знаешь, что к чему да почему…

— Да так, — неопределённо пояснил он. — Кофе будешь?

— Если ещё прибавишь к нему ложку местных сплетен, то с удовольствием, — я рассмеялся и довольно вздохнул.

— Сплетни… — Грэй вдруг лихо мне подмигнул и широко улыбнулся. — Когда же ты повзрослеешь, Андрей?

Пока я переваривал вопрос, этот Геракл нажал кнопку селектора.

— Э?лечка, будь так добра, сделай кофе на двоих и еще булочек возьми из сейфа, а-то этот проглот опять будет жаловаться, что его не кормят.

В селекторе пискнуло в ответ, и он убрал свой палец-сардельку с кнопки.

— Что значит "проглот"? — громко возмутился я. Моей гордости и самолюбию был нанесён весьма чувствительный удар.

— Видел этих двух клоунов у входа?

— Ну да, — растерянно ответил я и открыл рот, чтобы задать вопрос, но меня опередили.

— Мистер Аластор? — прозвучал милый женский голосок, и раздался деликатный стук в дверь.

— Да, Элечка, заходи, — гаркнул Грэй и хитро посмотрел на меня, прижав палец к губам. Я вообще перестал понимать, что происходит.

Дверь отворилась, в неё задом, то есть спиной к нам вошла миловидная — со спины это было очень хорошо видно — девушка с подносом, на котором как две башни над Парижем возвышались дымящиеся чашки с кофе, а посередине на блюдце лежали румяные пышные булочки. Девушка вошла, повернулась, и у меня перехватило дыхание — давненько меня так не цепляло, давно я не видел столь совершенной красоты и фигуры. Я скосил глаза, Грэй сидел, откинувшись в кресле, и довольно наблюдал за моей наверняка обалдевшей рожей.

Девушка сноровисто отодвинула в сторону какие-то документы, непонятного вида и назначения приборы, которыми вечно был захламлен стол Грэя, умостила поднос и, мило улыбнувшись мне, отчего я едва не поплыл в своем чересчур удобном кресле, произнесла:

— Мистер Аластор, ваш "проглот" будет доволен, эти булочки точь-в-точь как из кабинета директора.

Она закинула прядь густых каштановых волос за ухо и переступила с ноги на ногу, соблазнительно оттопырив бёдра. На "проглота" я не обратил внимания, мысленно я уже снимал с неё эту воздушную блузку и тугую, обтягивающую бёдра как чулок стройную ножку, юбку.