Чтение онлайн

Андрей с трудом мог поверить в это. Он никогда не был коммерческим представителем «Лимассол инвестментс» — не вел переговоров, не подписывал контрактов. Если дело серьезное, кто-то еще должен прибыть сюда. И скоро.

— Частных людей, говоришь... — повторил Шинкарев. — И каких же это людей? Китайских?

— Ну... допустим, китайских. — Казалось, Чей немного смутился.

— Проще говоря, китайцы хотят взять под контроль импорт русского «пушечного мяса» в эту страну. Кто именно? Сань-хо-гуэй?[32] «Змеиные головы»?[33]

— Зачем сань-хо-гуэй? — поморщился Чен. — Другие люди. Хорошие.

«Хороший китаец — мертвый китаец. А если серьезно — не Ши-фу ли пресловутый?» Но спросил Андрей о другом:

— А как же действующий русбат? То бишь Второй ударно-штурмовой? И Первый, китайский? Ты же говорил, китайских солдат здесь не хотят видеть.

Good question (Хороший вопрос (англ.)). — Во-первых, нынешний русский батальон попал сюда почти случайно. Здесь нужны совсем другие солдаты. И потом, его просто технически недостаточно для проведения настоящих штурмовых операций. Китайским батальоном русских подкрепили по необходимости. С другой стороны, это ход прокитайской партии — игра на опережение, закрепление своего влияния на военные дела.

Дождь еще усилился, сплошная стена воды с шумом рушилась с соломенной кровли.

— Тогда можно ли говорить о компромиссе? — усомнился Андрей, — Одна партия сыграла на опережение, другие тоже чего-нибудь придумают. Мусульманам, например, компромиссы вообще по барабану: на кого Аллах показывает, того они и «рэжут».

— Мусульманская партия не участвует в соглашении. И в парламенте ее нет, — ответил Чен. — Наибольшую опасность представляет «либеральная китайская партия», связанная с Тайванем и Соединенными Штатами.

— И в чем ее опасность?

— В ориентации на принципиально другие действия. «Либеральные китайцы» хотят не импорта солдат, а вовлечения во внутренние дела страны международных организаций, прежде всего ООН. А значит, ввода крупного миротворческого контингента. Кто заправляет в ООН и чьи придут миротворцы, догадаться нетрудно.

— Янкесы?

— Они самые. Таким образом, американцы выведут свои силы на южный фланг Китая. Кстати, Вьетнама тоже. А во Вьетнам сейчас пытается вернуться Россия. Ты ведь там, в Бакбо, янкесов прессовал, не так ли?

— Ну, не я один...

Дождь кончился, под выглянувшим солнцем ярко заблестела трава, твердые, будто лакированные листья окружающего леса. С потемневших соломенных карнизов сбегали последние прозрачные струйки.

— Мы еще не закончили. — Чен смял свою банку и бросил ее в очаг. — Пойми и запомни следующее: крупные и влиятельные силы заинтересованы в том, чтобы сюда попали русские солдаты. А потом и Россия. Столь же крупные и влиятельные силы заинтересованы в том, чтобы русских здесь не было. И не было России. Эти силы могут найти компромисс, а могут и не найти. Может появиться проамериканский союз «либеральных китайцев» с мусульманами. Направленный против России и Китая. Так или иначе, дело кончится большой кровью.

— Кто для нас хуже — исламисты или проамериканские китайцы? — подумав, спросил Шинкарев.

— «Оба они хуже». По-моему, так выразился товарищ Сталин. Нет разницы.

— Понятно... А те, кто хотел взять нас в баре... и эта женщина. Кто они?

— Эта женщина опасна. Они китайцы, как раз из «либеральной партии». Раньше мы были вместе, а теперь они работают на американцев. Точно говорят: нет злее врагов, чем бывшие друзья.

— Элизабет тоже с ними связана?

— С ними — нет, насколько я знаю. А вообще, она важная птица.

— А Крыса?

— Не о том думаешь, — досадливо покачал головой Чен. — Подумай-ка вот о чем: даже если основные партии нарушат нынешний компромисс, им все равно придется как-то договариваться. Так или иначе, на тех или иных условиях. Правильно?

— Допустим.

— В такой ситуации желателен «козел отпущения». Потребуются «плохие парни», на которых все будут показывать пальцами. Ну-ка, скажи мне, будущий эксперт, кого сделают козлом отпущения?

«В сепаратном договоре не ищи спасения», — справедливо предостерегал Козьма Прутков.

— Да что тут гадать — нынешний российский батальон! Чего уж лучше: полууголовный сброд, наемники, которых Москва никогда защищать не будет. На таких можно списать все, что хочешь. Стало быть, русских под трибунал? В Гаагу или куда там еще?

— Ну зачем так сложно...

— Под нож?

— Это Азия, Эндрю, тут и не такое видели. Кстати, на примере этого батальона можно будет отработать ликвидацию будущих русских частей — когда окажутся не нужны. А главное, плохие парни ведь потому и плохие, что они — представители глобального врага. А такой враг всегда полезен — каждому для своих нужд.

— Скажи мне вот что, — перебил его Шинкарев, — насколько я знаю, в сложной политической игре многое решает фактор времени. Прокитайская партия уже опередила остальных. Если прочие захотят отыграться, когда это может произойти?

— Это зависит от многого. В том числе и от того, насколько успешно мы действуем здесь, в горах. Причем я не знаю, в какую сторону повлияет успешность боевых действий — ускорит она выступление наших противников или, наоборот, заставит их повременить. Но мы должны делать все, что можем.

— Понятно. Значит, ваше предложение связано с поставкой русских солдат?

— Оно шире этого. Однако нам пора.

— Постой! — Шинкарев произнес это неожиданно твердо, придержав за руку вставшего было Чена. — А теперь я не закончил! Мне нужно поговорить с хозяином виллы. С Ши-фу, или как там его.

Чен непонимающе посмотрел на Андрея:

— Зачем тебе Ши-фу? Говори со мной.

— Это личный разговор.

Кажется, до Чена дошло. И вовсе его не обрадовало:

— Тебя что, вчера контузило?

— Вроде нет.

— Ты хоть понимаешь, кто ты и кто он?!

— Вроде да.

— Ну и что ты понимаешь?!

— Что мы оба люди. Мужчины. А разговор будет о Патриции. — Андрей специально не стал говорить «о Крысе». — Конкретно, о том, что это моя женщина. Устроишь мне такую встречу?

— Иди полечись!

Чен покрутил пальцем у виска, но что-то было в его жесте — какая-то неуверенность, что ли. «Все правильно, так дави», — мысленно поощрил себя Шинкарев. Тем временем у выхода из лагеря раздался рокот моторов. Тяжелые грузовики, выстроившись в колонну,