Чтение онлайн

Всего 2–3 минуты после формирования нашей линии, когда все взгляды были обращены к двери, через которую к нам должен был выйти президент, мы услышали шаги с совершенно противоположной стороны. Повернувшись ко второй двери, мы, к своему удивлению, увидели президента в сопровождении Жозе, входящими как раз там, где стоял я.

Остановившись передо мной вместе с президентом, Жозе, представляя меня, назвал мои имя и фамилию и затем по-португальски сказал президенту, что я участвую в конференции в качестве сотрудника международного Секретариата ООН в Нью-Йорке и что я из Советского Союза. Услышав это представление, президент, который оказался ниже среднего роста толстеньким человеком, протянул мне руку и сказал по-португальски, что он рад моему участию на его приёме. Я в свою очередь на португальском поблагодарил господина президента за его любезное приглашение побывать на его приёме в его великолепном дворце. Услышав мой ответ' по-португальски, президент выразил на лице немалое удивление и тут же спросил, где и сколько времени я изучал португальский язык. Получив мой ответ, он вдруг оживился и начал задавать новые вопросы чисто бытового характера: как давно я работаю в ООН, сколько времени нахожусь в Нью-Йорке, есть ли у меня жена и дети, приехала ли жена в Бразилию вместе со мной, изучают ли у нас в школах португальский язык, и ещё несколько подобных вопросов. Вместо представления и рукопожатия у нас получилась неожиданная короткая беседа.

Вся остальная очередь, не зная португальского, не понимала, о чём мы говорили, и главное, почему президент уделил мне столько внимания. Затем, как бы спохватившись, что нужно идти дальше, президент пожелал мне успехов и начал здороваться с другими участниками с помощью Жозе. Он прошёл остальную линию очень быстро, задержавшись на разговор только со стоявшим последним в очереди шведским послом, который был генеральным секретарём нашей конференции. После этого все направились в зал с накрытым для приёма а-ля фуршет столом, где президент, находясь всё время рядом с главой конференции, но отдельно от остальных гостей, обменялся с ним тостами соответственно за успех нашего общего мероприятия и за гостеприимство бразильского руководства. Пригубив бокал вина, президент покинул зал, оставив дальнейшее проведение приёма одному из своих старших сотрудников. Уже в ходе приёма ко мне подходили некоторые другие гости и спрашивали о моём разговоре с президентом, так как все были заинтригованы относительной продолжительностью нашей беседы. Несколько участников даже полагали, что мы с ним, видимо, были знакомы раньше.

За три недели работы конференции у меня появилось немало новых знакомых и друзей, особенно среди бразильцев, у которых сама экзотичность человека из СССР в моём лице, по всей вероятности, вызывала повышенный интерес, как это было почти повсюду на Американском континенте, а моё владение португальским языком, что их тоже удивляло, к тому же облегчало общение. Благодаря этому они меня часто приглашали в свои дома или в дома и квартиры своих друзей из тех, кто уже переехал в Бразилиа, возили с собой на пикники и купание. Всё это позволило взглянуть на бразильцев и их страну как бы изнутри, увидеть устройство и течение их быта, услышать в разговорах с ними о тех проблемах, которыми живут они и их страна. Так как многие из моих бразильских коллег по работе на конференции были из Рио, то есть кариоки, то после ее завершения и нашего возвращения в старую столицу мне довелось побывать в их домах или квартирах и там. Вместе с ними и их друзьями для меня оказалось возможным увидеть не знакомые по первому посещению Рио роскошные виллы, музеи, частные клубы и другие новые интересные места, что существенно расширило мои представления и знания об этом необыкновенном городе. С рядом из них мы потом поддерживали переписку. С одной парой и одним из сотрудников местного МИДа мы йотом неоднократно встречались в Нью-Йорке, куда супружеская пара приезжала но делам мужа, а сотрудник министерства был назначен генеральным консулом Бразилии.

После еще трёх дней в Рио-де-Жанейро я направлялся в столицу Венесуэлы Каракас. При регистрации на аэродроме в Рио я оказался в очереди за одним молодым американцем, у которого возникла проблема с перевесом багажа. Поскольку у меня был всего один довольно лёгкий чемодан и авиасумка, я предложил засчитать его перевес за мой багаж, что и было сделано. Американец был очень обрадован предложенным мной решением проблемы с его перевесом, искренно меня благодарил, и в итоге мы с ним познакомились.

Джефф оказался научным сотрудником Гарвардского университета. Он совершал продолжительную поездку по ряду стран Южной Америки с целью записи на магнитофон языков некоторых небольших племён индейцев для пополнения лингвистической фонотеки своего университета и их исследования. В его багаже было уже много произведённых записей и два увесистых магнитофона, которые иногда и вызывали проблему перевеса, если в аэропортах попадались строгие регистраторы. Его поездка и работа меня заинтриговали, и мы продолжили нашу беседу по этой теме до посадки в самолёт, в котором оказалось много свободных мест, что позволило нам сесть вместе. Он очень удивился, что я был из Советского Союза, и много меня расспрашивал про нашу страну. Он собирался пробыть в Каракасе три дня как турист, а затем отправиться к индейцам в глубины обширной Венесуэлы. Так как я тоже планировал отвести на Каракас столько же дней, мы решили делать это вместе: советский и американец дуэтом.

По пути в Венесуэлу самолёт сделал двухчасовую остановку в бразильском городе Белеме в устье самой большой реки мира — могучей Амазонки. О колоссальной силе и размере этого водного гиганта свидетельствует, помимо прочих, и такой факт; что находящийся в её устье остров Маражо по своей площади превосходит Швейцарию. Устье Амазонки было открыто в 1500 году тем же самым Висенте Пинсоном, который был первым европейцем, побывавшим на берегах сегодняшней Бразилии. Благодаря невероятной силе её течения Амазонка выбрасывает свои пресные воды на десятки километров от берега океана, что и побудило Пинсона назвать её рекой «Санта-Марии Пресного Моря».

Первое, и совсем не преднамеренное, плавание по ней проделал конкистадор Ф. де Орельяна, который в качестве заместителя Педро Писарро — тогдашнего правителя Эквадора — в 1541 году совершал вместе со своим отрядом экспедицию из этой страны в поисках легендарного Эльдорадо. После бесплодного и тяжелейшего перехода через отроги Анд и болотистые джунгли экспедиция оказалась на грани гибели от голода и тропических болезней, что побудило П. Писарро согласиться на предложение Орельяны ему самому со своим отрядом отправиться на поиск индейских поселений, где можно было бы найти продукты питания.

Построив два небольших судна, отряд Орельяны отправился в плавание по реке под названием Мараньон. Несколько дней спустя, так и не найдя пропитания, этот отряд смельчаков был захвачен мощным водным потоком при впадении Мараньона в другую более крупную реку. Ее течете было настолько сильным, что испанцы не могли противопоставить ему силу своих вёсел, чтобы подняться назад вверх по течению. Вся окружающая их местность представляла собой совершенно непроходимые топкие болота, лишая их возможности возвращения к своим по суше. Оставалось одно — плыть вместе с мощным течением вниз в поисках еды и спасения у индейцев. Большая часть прибрежных племён оказалась очень воинственной и часто преследовала путешественников вдоль берегов, засыпая их дождём стрел, в том числе и отравленных.

В некоторых случаях в ряде встречавшихся племён наиболее смелыми и решительными проявляли себя женщины, воевавшие рядом с мужчинами. Общаясь с более мирными индейцами, Орельяна, который отличался удивительными языковыми способностями и старался усвоить языки местного населения, составляя даже специальный словарь, слышал от них, что глубже в джунглях от берегов реки жили поселения женщин, которые были очень воинственными и которые принимали у себя мужчин только раз в год. Эти рассказы вызывали у испанцев ассоциации с мифическими амазонками и подтверждали для них подлинность содержания древних мифов на этот счёт. Проделав около шести с половиной тысяч километров по постоянно вбиравшей в себя новые притоки реке и пережив страшный голод и опасности, после почти 10 месяцев от начала плавания, Орельяна с остатками своих людей вышел из устья этой громадной реки в океан и вдоль берегов континента поднялся на север, где они затем встретили на одном из островов у побережья Венесуэлы своих соотечественников.

Среди отряда Орельяны был монах Карвахаль, потерявший в этой авантюре один глаз от стрелы индейца. Карвахаль оставил довольно подробное описание плавания по самой многоводной реке мира, где он рассказал и о женщинах-амазонках, с которыми им пришлось столкнуться во время путешествия. О них же упоминал в своём письме королю об открытии огромной реки и сам Орельяна, который в этой связи просил своего суверена дать ему разрешение на исследование и завоевание огромных земель в сё бассейне. Однако, оказавшись в Мадриде со своим ходатайством, Орельяна предстал перед судом в связи с обвинениями П. Писарро в бегстве, которое привело к гибели многих его людей по экспедиции в поисках Эльдорадо. Герой путешествия в итоге судебного процесса был оправдан и получил разрешение короля на новую экспедицию в район Амазонки, которая закончилась полным провалом и в ходе которой умер и сам Орельяна. Некоторое время после открытия им этой новой реки она носила название Мараньон по имени её истока, но после смерти сё первопроходца её стали называть Орельяна. Однако со временем более романтическое и мистическое имя «Амазонка» заменило его на картах и в описаниях…

Мне оказалось возможным видеть воды и берега Амазонки лишь из недалеко находившегося от неё аэропорта и с борта самолёта при посадке и взлёте.

Через несколько часов после вылета с берегов Амазонки мы с Джеффом приземлились в международном аэропорту венесуэльской столицы Майкетия…

Венесуэла была открыта великим Колумбом в 1498 году, который обследовал её побережье во время своего третьего плавания в Новый Свет. В следующем году более тщательное исследование берегов этой земли провёл бесстрашный и блистательный любимец королевы Изабелы Алонсо Охеда, который до этого принял участие во втором плавании Колумба и был оставлен адмиралом Океан-моря на главной базе испанцев на острове Эспаньола (сегодняшние Доминиканская Республика и Гаити) в качестве се управляющего. Как и ряд других выдающихся спутников Колумба по его первым плаваниям, Охеда, стремясь к собственным открытиям и связанным с ними славой и богатством, организовал свою экспедицию в новые земли, которая и привела его к берегам Венесуэлы. Исследуя сё побережье, Охеда наткнулся на очень большое озеро — залив Маракайбо, где местные индейцы строили свои хижины на сваях его мелководья, передвигаясь между ними на лодках с помощью багров. Эта картина напомнила испанцам итальянскую Венецию, и они назвали данную местность Венесуэла, что по-испански означает «Маленькая Венеция».