Чтение онлайн

– Во-от оно что… – протянул леший. – А я-то гадаю, чего это они так напугались?! Вот откуда это идет! С Гнилой Топи тянется…

– Это не все, – торопливо и значительно сказала Русава. – Сейчас еще кое-что расскажу. Не простое это зло, что в воздухе витало. Самое страшное впереди… Поплыла я тихонечко, с опаской. Мало ли что. Думаю, что это может быть, и что делать. На другом берегу Древняя Башня стоит. А на отмели какие-то люди сидят. Костер у самой воды развели. Не иначе как уху варят. И как они этого зла не чуяли? Не понимаю! Весь воздух им пропитан. Может просто они далеко от Гнилой Топи сидели? Ледава-то широкая. Или просто люди не могут так чувствовать как мы? Не знаю… Так вот, плыву дальше – на Гнилую Топь оглядываюсь. Вдруг раз! Откуда-то из ее середины что-то ка-ак вылетит! Да как завопит!.. Думала, оглохну. Что такое – не пойму. Неведомое! Жуткое! Будто призрачная тень! Медленная, вязкая… Переливается. Чем-то с медузой схожа. И висит над болотом, колышется. Пригляделась, а в ней какой только нежити нет! И все они в этой медузе призрачной слились. Шевелятся. Какие-то крылья, когти, клыки. И все слизью перемазаны. Брр! Противно! Еще будто в ней призраки людские… Мне не передать – это видеть надо. Повисела эта тень немного и вдруг как рванет на тот берег, к Древней Башне! Смотрю, она над ней пролетела, с шелестом таким, а за ней грохот, визг, скрежет! В нем все смешалось! Думаю, он даже камни бы расколол, гул этот. Хорошо, что он за тенью тянулся, от меня. Иначе бы точно оглохла! Тень на полуночь полетела – в леса. И вдруг – будто растаяла! А перед тем как исчезла, от нее какие-то призраки – вроде бы женские – к людям на том берегу бросились. Накрыли их. Хоть и вечер, но хорошо все видно. Ах, да! – спохватилась Русава, – мы тебе, Дубыня, об этом говорили.

– Да и я могу в ночи все что хошь разглядеть, – ответил леший. – Ты не отвлекайся. Продолжай!

– Вот, накрыли эти женские призраки людей. Кружат над ними, слышно как будто что-то верещат. Будто вороны пронзительно каркают. А люди онемевшие сидят. Даже не шевелятся и от призраков не отмахиваются. Видимо ничего не чуют. И вдруг из Гнилой Топи будто вздох раздался – будто стон. Громкий такой, сильный. И сразу же какой-то черный пузырь из болота выпучился, и к берегу потек. Медленно, как смола. Ползет, хлюпает, деревья ломает. Дополз до воды и остановился. А я уж и не знаю, что делать! Ладно, думаю, деру дать всегда успею! Погляжу… И вдруг опять застонало. И от стона этого смотрю, вода у берега поднимается, в высокую волну обращается. Будто огромная лапа в реку окуналась, воду зачерпнула и погнала ее! И как пошла вода тот берег! На людей! Идет, и растет на глазах!

Русава не удержалась и взмахнула рукой, показывая какой огромной была та волна.

– О-го-го! В море такой высокой волны не увидишь. Ну, думаю, наверняка всех людей на том берегу щас как букашек смоет! Дошла волна до того берега и по обрыву кА-ак даст! – Русава стукнула кулаком по пню. Показывала, как сильно ударила волна. – Сразу пласт земли рухнул! Вода – она сильная, хоть и кажется мягкой. Чтоб ты знал, Дубыня: океанские волны – они скалы ломают. Обрыв обрушился, и сразу все стихло. И черный пузырь в середину болота втянулся. Будто и не было ничего… Вот, что я там видела. Что скажете?

Русалки молча пожимали плечами. Мало им напастей! Только и гадай – войдут в Ледаву саратаны, иль нет. А тут еще из древнего болота невесть что на белый свет выглянуло и в лесу скрылось. А у обычно словоохотливого Дубыни не было слов. Все они куда-то исчезли. То, что сейчас рассказала Русава, звучало столь необычно и устрашающе, что он даже не мог сообразить – что можно ответить. Ни о чем подобном леший в своей длинной жизни не слышал.

– Но это еще не все! – продолжила Русава. – Слушайте дальше. Волна схлынула, Ледава успокоилась и на Гнилой Топи все как прежде стало. Смотрю, люди, что на том берегу были, уже на обрыве стоят. Значит, успели убежать… Все, думаю, надо подальше от этого болота держаться. Один раз пронесло, так в другой раз не повезет. Только повернулась, и нырять собралась, как глядь! Что такое? На берегу что-то валяется. Темное, не разобрать что. А ведь ничего на этом месте не было! Я точно помню! Подплываю с опаской, смотрю… А там, у самой воды, человек лежит, без сознания! Вроде в мороке пребывает. Одет как-то странно… Сколь лет живу никогда таких нарядов не видела. Даже иноземные купцы, что в Виннету заходят, и те так не наряжаются. И оружия при этом человеке никакого нет. Ну лука, ни даже простого ножа… Это в лесу-то! Но дело не в нем, не в мужчине этом. Человек – он и есть человек. Чего о нем думать? Не нашего он мира, не мира духов. Помрет – так помрет. Велес сейчас его дела рассудит. Если выживет, то на велесов суд позже отправится. Все равно от судилища никуда не денется… Но вот откуда этот человек у Гнилой Топи взялся? Сами ведаете: туда по доброй воле никто не ходит. Ни человек, ни зверь. Средь людей на это болото давно запрет наложен. А звери сами этой трясины избегают. Может, он с корабля какого? Так ведь до всего этого морока на берегу никого не было! Не знаю… И вот тут – раз! – слышу, будто бы что-то в воздухе прошелестело. И сразу же шорох, будто кто-то елозит. А потом скулеж донесся, тихий такой…

Тут Русава подбоченилась и со странной улыбкой глянула на лешего. Ох, как она сейчас его обрадует! То, что она увидела невдалеке от странно одетого мужчины, точно должно его поразить, или она не Русава!

– Дубыня, готовься! Отвечай нам: ты, лесной владыка, всех подданных в своем лесу знаешь? Все звери тебе ведомы?

– А то! – самодовольно откликнулся леший. – Могла б и не спрашивать! Звери – они мне как дети… А что?

– Ну так готовься, отец! У тебя еще один ребенок появился! – расхохоталась Русава. – Там рядом с человеком зверь лежит! Чудный! Никогда такого не видела, хотя, как и ты с лесом в ладу живу. Звери есть звери. Иные побольше, иные крохотные. Кто травой да листьями питается, а кто и убоинкой не брезгует. Всех знаю. А вот о таком, что на Гнилой Топи появился, и слыхом не слыхивала! Вот!..

Дубыня аж подпрыгнул и заерзал в нетерпении. Что еще за зверь? Может, иноземный какой? Чужестранный? Раз Русава сказала, что человек странно наряжен, так он может и в самом деле с корабля, что в Виннету шел? Может и зверь с ним? И что за зверь? Может, чудище какое? А чего Русава так смотрит лукаво, и улыбается? Значит, не чудище?

– Что там за зверь, Русава? – глухо вымолвил Дубыня. От волнения у лешего перехватило голос и сперло дыхание. – Говори скорей! Не томи… Ты же знаешь: в моем лесу любой зверушке почет. Хотя на том берегу не мой лес, не мои владения. Там Ярон. Так ведь он может и не узнает, что в его лесу объявилось?! Что за зверь? Говори! Если диковинный, то я за ним слетают, пока он в яронов лес не ушел!

– Погоди, дай сообразить. Сейчас… – Русава подумала, и неторопливо, скупыми словами принялась описывать зверя.

– Зверь этот, он на волка похож. Не совсем, но похож. Только, пожалуй, он раза в два крупнее будет. Так, что еще? Шерсть. Ага, она у зверя цвета пожухлой осенней травы, с подпалинами. Я еще подумала, что если он в такой траве заляжет, то никогда не увидишь, где прячется! Морда? Она у него с мордой бера схожа. И ушей у него нет. Хвост – пушистый препушистый! На зверя два ошейника надето. Один простой – кожаный. Чем-то с конской сбруей схож. Только в него острые шипы вставлены. А второй ошейник – тот богатый! Прям как княжеская шейная гривна. Весь яхонтами изукрашен, да такими крупными, что редко когда такой большой самоцвет увидишь. Каждый не меньше голубиного яйца. Еще у зверя…

Но леший уже не слушал. Соскочив с пня, он схватил Русаву за руки и сильно сжал их. Она аж поморщилась: «Вот и рассказывай истории про разные диковины, что это на Дубыню вдруг нашло?»

Но видя возбуждение лешего снова заулыбалась. «Довелось-таки поразить его!»

А Дубыня, меж тем торопливо, глотая слова так, что с трудом можно было понять, что он лепечет, выспрашивал русалку.

– Говоришь, на волка похож, только больше? И с бером морда схожа? И хвост есть: большой и пушистый?

– Похож, похож, – снова поморщилась Русава. – Да не жми ты так руки! Отпусти! Чего ты так раскудахтался? Что так переживаешь? Подумаешь, зверь диковинный. Да отпусти же меня!..

– Извини, Русава! Забылся… – Дубыня убрал руки и поворотил к Велле и Ярине счастливое возбужденное лицо. – Знаете, о ком я подумал? Я догадываюсь, кто этот чудный зверь! Все, лечу на болото! Принесу его! Вот радость-то!..

Леший отскочил в сторону, подальше от пней и костров, чуть присел, и стремительно – незаметно глазу! – вдруг обратился в огромного филина. Птица клацнул клювом, и вогнал в землю острые загнутые когти. Перебрав лапами, филин вырвал из земли несколько комочков. Потом, медленно расправив крылья, неторопливо взмахнул ими: как бы примеряясь. Замахал чаще – филин приготовился взлететь.

– Погоди, погоди!.. – чуть ли не в один голос завопили русалки. – Ты хоть скажи: кого нам ждать? Что за зверь? Он опасен? Может, нам в воде вас подождать? Он плавать умеет?

Кисточки на ушах филина дрогнули, словно он прислушивался к поднявшемуся переполоху. Потом, поведя желтыми глазищами на русалок, филин резко повернул в их сторону голову. Заухав так, что казалось по воде прошла рябь, и захлопав крыльями, леший быстро вернулся в прежний облик.

– Не кричите так, подруги! Ну что вы расшумелись? Я хорошо слышу, когда птицей обращаюсь.

– Так ведь нам интересно, куда это ты так припустил! – рассмеялась Ярина. – Ты что делать собрался? Сюда зверя принесешь? А зачем? А ты его дотащишь, шкурку не попортишь? Вон у тебя когти какие здоровые выросли! Ими только ветки для костра кромсать.

Леший глянул вниз, да. Вместо лаптей из штанин торчали птичьи лапы с острыми когтями. От волнения он не до конца в привычное обличье перекинулся. И Ярина права. Если он в этих режущих когтях понесет чудного зверя, то тому придется несладко. Дубыня вздохнул – чуть было бед не наделал. Ладно, что-нибудь по пути придумает. Но медлить нельзя, а то диковинный зверь и в самом деле в чужой лес уйдет. Тогда ищи-свищи…