Чтение онлайн

— Как он догадывается, когда Аля должна появиться! — удивлялась мама.

Дяде Сене уже дали квартиру, и теперь Аля ночевала на подстанции лишь с субботы на воскресенье. В это время только Аля существовала для Курлышки, лишь вокруг неё он кружил, и пританцовывал, и кивал головой в такт её каждому ласковому слову.

Однажды, придя из школы, Даша решила его обмануть. Надела оставленный Алей пёстрый халатик и вышла на крыльцо. С радостным «Кур-р!» журавль помчался ей навстречу и вдруг остановился как вкопанный. И столько было обиды, столько презрения в его взгляде, будто хотел сказать: «Обманщица! И не стыдно тебе в чужие перья рядиться?»

— Он Алю только любит, больше никого, — плакалась Даша маме.

— Просто он сейчас реже видит её, вот и скучает, — пыталась мама оправдать Курлышку.

— Ну конечно! Он хоть всё время будет возле неё — никогда ему не надоест.

— Но ведь он играет с тобой?

— Играет… А почему он так сейчас на меня посмотрел?

— А чтоб не обманывала. Никто не любит, когда его обманывают, даже птица.

Через полчаса они помирились. Даша зарылась в остатки стога за сараем, а Курлышка стал азартно раскидывать сено клювом. Даша визжала и барахталась.

— Я вот вам, баловники! — прикрикнула мама. — Потопчете сено, Рыжуха есть не будет!

Вечером за ужином Даша спросила:

— Папа, ты нам с Николкой починишь качели?

— Починю, — пообещал он.

— Да стоит ли уже? — вмешалась мама.

— Как стоит ли? — изумилась Даша. — Что, нам качели уже не нужны?

— Не в этом дело… Видишь ли, тётя Фая сегодня звонила…

При упоминании о тёте Фае лицо у папы замкнулось, и он встал из-за стола.

— Куда ты, Павлик? А чаю?

— Я воды попью.

— Нет, ты погоди, погоди! — у мамы побагровел шрамик на лбу. — Почему ты не хочешь поговорить серьёзно? Тебе в совхозе предлагают должность инженера, только институт заочно кончай. А здесь, на подстанции, ты в жизни его не закончишь. Сколько лет учишься, и всё только на третьем курсе… Квартира с удобствами, всё по-человечески…

— А Рыжуху куда? — перебила Даша.

— Рыжуху продадим, в селе всегда молока можно купить.

— А Курлышку?

— Да не мешайся ты с пустяками!

Какой же пустяк Курлышка? Но с мамой уже нельзя было разговаривать.

— Как я устала… Ох, как я устала от этой жизни, — повторяла она сквозь слёзы.

Папа вышел к трансформаторам, а Даша и Николка стали утешать маму.

— Ну, мама, ну чего ты… Ну хватит, — уговаривала Даша. Для себя она никак не могла решить, где лучше жить: в «Тополином» или на подстанции. Конечно, в «Тополином» с девочками каждый день можно играть, в кино ходить. И в школу близко…

— А кто здесь, на подстанции, будет?

— Найдутся люди! — доказывала мама не так Даше, как себе. — На нас свет клином, что ли, сошёлся?

Утром папа и мама не разговаривали, и Даша убежала в школу с тяжёлым сердцем.

…Подсыхающая тропинка пружинила под ногами. Ещё вчера земля по склонам канавы была черным-черна, и вдруг разом проклюнулись тысячи ростков, и канава зазеленела. Откуда-то из оттаявшего бочажка выбралась одурелая со сна лягушка — ползёт раскорякой на дорогу, на солнцепёк, не понимает, что под машину попадёт. Даша прутиком сталкивает её обратно в канаву — может, очухается, разберётся, что к чему…

Суслик проснулся, выбрался на бугор, встал на задние лапки. Озирался, озирался, да как свистнет! И тотчас на другом бугре возник такой же рыжий столбик. Степь оживала на глазах. Конечно, быть ещё и заморозкам; может, и сырая пурга налетит, но весну не пересилишь.

Галя встретила Дашу ещё на крыльце:

— Ты знаешь, что твоя двоюродная сестрица вчера по тракторному делу двойку схватила?

Даша огорчилась. Она понимала, что значит сейчас для девятого «А» хоть одна двойка. У старшеклассников близилась производственная практика. Через несколько недель лучший девятый класс должен был вывести сеялки в поле. Боролись за это право всю зиму, девятый «А» был впереди, и вот пожалуйста — двойка, да ещё по тракторному делу… Ах, Аля, Аля…

— Она весь класс назад тянет, — выговаривала Галя. — На педаль, как балерина, жмёт и что такое муфта сцепления, не знает…

— А ты знаешь?

— Я, конечно, не знаю. А вот Клава наша знает… И все, кто в девятом.

— Она раньше тракторное дело не учила…

— Мало ли что раньше… Это ты небось посоветовала ей в девятый «А» записаться, вот ты и будешь виновата.

Новый двухэтажный дом был недалеко от школы. Даша поднялась на второй этаж, вытерла ноги о толстый плетёный коврик и позвонила. Дверь открыла тётя Фая.

— Вот хорошо, что пришла. Иди в комнату, там дядя Сеня, а я с обедом вожусь.

С кухни тянуло запахом жареной рыбы.

— Ты посмотри, — говорил дядя Сеня, протягивая Даше фотографию, — какого я сазана поймал на днях!

На фотографии дядя Сеня держал за хвост огромного сазана, а сам казался маленьким, тщедушным по сравнению с этой чудо-рыбиной.

— Да ты не верь, — появилась тётя Фая. — Так себе сазан, средний, он его к объективу сунул, а сам подальше отступил…

Прибежала Аля:

— Мамочка, скорей обедать! Я опять ухожу. Ты уж меня, Даша, извини…

— Куда опять? — встревожилась тётя Фая.

— На хоздвор. Лёша Зырянов меня будет учить трактор водить.

— Водить трактор? — ахнула тётя Фая. — Ты, сама?

— Ну, пока с Лёшей, а потом и сама. — Аля торопливо хлебала борщ.

— Да зачем тебе это? Вас что, уж так заставляют?

— Не заставляют, но если я откажусь, то весь класс подведу.

Дядя Сеня поднял вилку:

— «Живёшь на селе — знай технику» — видели лозунг в Доме культуры?

— «Лозунг, лозунг»! — вскипела тётя Фая. — Молчал бы уж…

Аля убежала, и дядя Сеня ушёл на работу, а Даша стала помогать тёте Фае мыть посуду.

— Не зря говорят, — сетовала тётя Фая, — малые детки — малые бедки… Вот и Алечка… Бывало, выкупаешь её в ванночке, нарядишь, как куклёночка, в кудри бантик капроновый… Идёшь — вся улица оглядывается: «Ах, какой ребёнок!» А теперь — трактор…

Посуду здесь было интересней мыть, чем дома. Дома надо воду из колодца доставать, на плите греть, а здесь из крана — хочешь, холодная вода течёт, хочешь — горячая. И выносить ополоски не надо. Всё-таки хорошо жить в таком доме…