Чтение онлайн

13. Без непредвзятости нет справедливости. Разве особость справедлива? Так не суди; и только потому, что ты судить не можешь, а вовсе не из–за того, что ты и сам — ничтожный, жалкий грешник. Разве доступно пониманию особых, что справедливость для всех одна? Забрать у одного, чтобы отдать другому, несправедливо по отношению к обоим, коль скоро в глазах Святого Духа они равны. Отец им дал в наследство одно и то же. владеющий большим нежели другой или же меньшим, не ведал бы о том, что у него есть всё. И не ему судить, что предлежит другому, поскольку он себя считает обойденным. Поэтому он и завидует, стараясь что–то отобрать у им судимого. Не беспристрастен он, не видит справедливо прав другого, поскольку его собственные права не ясны ему.

14. Тебе принадлежат права на всю вселенную и на покой, на полное освобождение от всех последствий греха, на жизнь непреходящую, отрадную и совершенную в любом аспекте, какою Бог определил ее для Своего святого Сына. Только такая справедливость известна Небесам, только ее несет на землю Дух Святой. Твоя особая функция тебе покажет, что справедливость совершенная способна восторжествовать. Ты огражден от мщения в любой форме. Мир лжет, но он не в силах подменить Господню справедливость собственной версией ее. Ведь справедлива одна любовь, воспринимая то, что справедливость жалует Божьему Сыну. Позволь любви решать и не страшись, что собственной несправедливостью лишишь себя всего, тебе назначенного Божьей справедливостью.

1. Разве не гордыня считать что справедливость Царства не в силах упразднить твои ничтожные ошибки? Не означает ли такое мнение, что это вовсе не ошибки, а грехи, вовек неисправимые, достойные отмщения, а не справедливости? Готов ли ты освободиться от всех последствий греха? На сей вопрос тебе ответить трудно, покуда ты не видишь всего, что за собою повлечет ответ. Ведь если ты ответишь "да", то значит ты готов к отказу от ценностей мирских в пользу покоя Царства Божьего. Ты не оставишь за собой малейшего греха. Ни на минуту не усомнишься в возможности подобного исхода, чтоб удержать на месте грех. Этим ответом ты говоришь, что истина ценнее заблуждений. И понимаешь, что истина должна тебе открыться, поскольку ты не знаешь, в чем она.

2. Дать с неохотою значит не получить подарка, поскольку ты и примешь его неохотно. Дар сохранится для тебя, покамест не исчезнет сопротивление его приятию и ты не пожелаешь получить его. Господня справедливость обещает благодарность, а не страх. Даримое тобой не исчезает ни для тебя, ни для кого–либо еще, но бережется и сохраняется в Раю, где все сокровища, подаренные Сыну Божьему хранятся для него и предлагаются всем, протянувшим руку в готовности их получить. Сокровища, даримые, не иссякают. Но с каждым даром возрастает их запас. Ведь Бог справедлив. Сопротивление Его Сына принять спасение как Божий дар Господь не пересиливает. Но справедливость Его не удовлетворится до тех пор, покуда каждый не получит Его дар.

3. Не сомневайся, что любой ответ, который Дух Святой предложит как решение проблемы, будет таким, что никому не грозит урон. Это должно быть истиной, поскольку Он ни с кого не спрашивает жертвы. Ответ, который требует даже ничтожной жертвы, не разрешит проблему, но углубит ее, сделает ее более несправедливой и трудно разрешимой. Немыслимо, чтобы в несправедливости увидел Дух Святой решение проблемы. В Его глазах несправедливое нужно исправить именно в силу его несправедливости. И каждая ошибка есть восприятие, в котором один, по меньшей мере, воспринимается несправедливо. И Сыну Божьему не пожалована справедливость. Когда кто–либо предстает теряющим, он осужден. И наказание подобает ему вместо справедливости.

5. Решением проблемы Святым Духом с нею покончено. Проблема разрешена благодаря справедливому к ней подходу. В противном случае она опять вернется, поскольку без этого условия проблема не исчерпана. Принцип справедливости, гласящий, что никто не в состоянии что–либо терять, является главенствующим в данном курсе. Ведь чудеса зависят от справедливости. Не той, что предстает мирскому взору, но той, какою ее знает Бог, и каким знание отражено в том видении, которым дарит Дух Святой.

6. Никто не заслужил потери. То, что несправедливо для кого–либо, не происходит. Исцеление — для всех, ибо никто не заслужил атаки. Возможна ли какая–то градация в чудесах, если, конечно, один не заслуживает горшей муки, нежели другой? И это — справедливость для подлинно невинных? Чудо и есть справедливость. Оно не есть особый дар одним, который должен быть отобран у других как менее достойных, а потому и отстраненных от исцеления. Кто же останется вне спасения, если оно имеет целью конец особости? И где же справедливость спасения, если какие–то ошибки непростительны и побуждают к мщению вместо исцеления и возвращения покоя?

7. Спасение не стремится помочь Божьему Сыну быть более несправедливым, чем он старался быть. Если бы чудеса, Святого Духа дар, давались специально избранной особой группе и отстранялись бы от тех, кто менее достоин их, то стал бы Он союзником особости. Он не свидетельствует тому, чего не в состоянии воспринять. И каждый в равной мере имеет право на Его дар исцеления, освобождения, покоя Отдать проблему для решения Святому Духу значит желать решения ее. Оставить ее для собственного разрешения без Его помощи — значит решить: она должна остаться неустраненной, нерешенной и продолжительной по силе своей несправедливости и своих атак. Никто не может быть к тебе несправедлив, если ты первым не решишь им быть. А уж тогда восстанут на твоем пути проблемы, и ветром ненависти унесется твой покой.

8. Покуда ты не признаешь, что твои братья имеют равные с тобой права на чудеса, ты не востребуешь своего права на них, ибо ты был несправедлив к кому–то, имеющему равные с тобой права. Стремясь отвергнуть, ты почувствуешь себя отверженным. Стремясь кого–то чем–то обойти, ты ощутишь себя обойденным. И чуда тебе не получить, раз чуда не получил другой. Только прощенье предлагает чудеса. Оно должно для всех быть справедливо.

9. Ничтожные проблемы, что ты утаиваешь и хранишь, становятся твоими тайными грехами, ибо ты не позволил их у тебя забрать. Так они копят пыль и разрастаются, покуда не покроют всё, что ты воспринимаешь, не сделают тебя несправедливым по отношению ко всем. Ты веришь, что не имеешь ни одного единственного права. И горечь, смешанная с оправданным возмездием и утраченным милосердием, клеймит тебя как недостойного прощения. Нет в непрощенных милосердия, чтобы им оделять других. Вот почему твоя единственная ответственность — принять прощение для самого себя.

10. Чудо, которое ты получишь, ты отдашь. Каждое из них станет свидетельством закона, на коем зиждется спасение: справедливость должна быть одна для всех, чтобы кто–либо исцелился. Никто не должен потерять и все должны найти. Каждое чудо — пример того, на что способна справедливость, когда она предложена подобным. Она получена и равно отдана. И в этом — осознание, что отдавать и получать — одно и то же. Поскольку справедливость не нарушает их подобия, она не видит разницы там, где ее нет. И таким образом справедливость для всех одна и та же, поскольку она не видит ни в ком различий. Дар справедливости универсален и весть его одна:

1. В "динамике" атаки ключевая роль принадлежит идее жертвы. Она — тот центр, вокруг которого приходят в видимое равновесие все компромиссы, отчаянные попытки сделок и все конфликты. Жертва символизирует центральную доктрину, гласящую, что кто–то непременно должен потерять. Сосредоточенность такой концепции на теле очевидна, поскольку жертва — всегда попытка ограничить потерю. Тело, само по себе, — жертва; отказ от силы во имя сохранения ничтожно малой ее части для себя. Увидев брата в теле, отдаленном от твоего, значит пожелать увидеть лишь незначительную его часть, пожертвовав всем остальным. Взгляни на мир вокруг себя и убедись: ничто не связано ни с чем, всё замкнуто на самом себе. Соображаемые сущности могу сойтись поближе или же отдалиться друг от друга, но не соединиться.

2. Мир, видимый тобою, основан на "жертве" единством. Он есть картина полной разобщенности, отсутствие какого–либо единения. Каждая сущность обнесена такой по виду крепкой и сплошной стеною, что заключенное внутри не в состоянии достичь чего–либо снаружи; тому же, что снаружи от нее, не дотянуться до укрытого внутри и не соединиться с ним. Каждая часть должна пожертвовать другою для сохранения собственной полноты. Ведь при соединении они тотчас же утратят индивидуальность, но разобщенные, они сохраняют свое лицо.