Чтение онлайн

6. Любая развившаяся в ком–либо способность имеет благой потенциал. И здесь нет исключений. Чем необычнее и непредвиденнее способность, тем больший заряд полезности она несет. Спасению нужны способности любого рода, ибо то, что мир разрушает, Святой Дух возрождает. "Экстрасенсорные" способности призывались на службу дьяволу, что просто означало усиление эго. Но есть на службе у Святого Духа великий канал надежды и исцеления. Те, в ком развились "экстрасенсорные" способности, просто позволили убрать ограничения, которые они определили своему мышлению. И если всё увеличивающуюся свободу они используют для большего закабаления, они еще более ограничивают себя. Святому Духу нужны эти дары, и те, кто предлагает их одному Ему, идут благодаря Христа в своих сердцах и с видением Его святым чуть–чуть поодаль.

1. Подобное общение с Богом вполне возможно, ибо нет расстояния между Ним и Сыном. Осознанность Бога запечатлена в памяти каждого, и в каждом сердце начертано Его Слово. Но и осознанность, и память могут преодолеть порог сознания только тогда, когда устранены барьеры на пути к истине. Много ли тех, кто этого достиг? Вот здесь и проясняется роль Божьих учителей. Они и сами еще не достигли должного уровня понимания, но уже объединились с другими. Это и отличает их от остального мира. И это же дает возможность остальным покинуть вместе с ними мир. Поодиночке они –— ничто. Но в их единстве — Божья Сила.

2. Есть и такие, которые достигли Бога непосредственно, в ком не осталось и следа ограничений, присущих миру, кто ясно помнит свое Тождество. Их можно назвать Учителями учителей, ибо хотя они уже невидимы, к их образу всё еще можно обращаться. Они являются тогда и там, где это целесообразно. Тем, кого их явление может напугать, они дают идеи. Нет никого, кто обращался бы к ним напрасно. Как нет и тех, кто был бы неизвестен им. Все нужды им известны, а все ошибки ими распознаны и оставлены без внимания. Настанет время для понимания этого. Пока же, они отдают все свои дары Божьим учителям, к ним обратившимся за помощью, прося во Имя их, и только во Имя их.

3. Иногда Божий учитель переживает кратковременный опыт прямого единения с Богом. В этом мире почти невозможна какая–либо продолжительность такого единения. Возможно, что заслуженное великой преданностью и самоотверженностью, оно смогло бы продержаться на земле и более длительное время. Но это бывает настолько редко, что не может служить реальной целью. Случись такое, так тому и быть. А не случись — опять же быть посему. Любые связанные с миром состояния должны быть иллюзорны. Если бы длительный сознательный контакт с Богом был возможен, тело долее не сохранялось бы. Тех, кто оставил тело исключительно ради оказания помощи другим, не так уж много. И им нужны помощники, которые всё еще связаны и всё еще во сне, чтобы с их пробуждением был услышан Божий Глас.

4. Не огорчайся из–за ограничений. Ведь твоя функция — избавление от них, а не пребывание без них. Чтобы страждущие услышали тебя, ты должен говорить на их языке. А чтобы стать спасителем, необходимо знать от чего избавляться. Опасение не есть теоретические выкладки. Узри проблему, попроси ответа и, когда он придет, прими его. Он не заставит себя ждать. Вся помощь, которую ты в состоянии принять, будет тебе дана, и ни одна твоя нужда не будет позабыта. Пусть, в таком случае, нас не заботят цели, к которым ты покуда не готов. Бог принимает и привечает тебя там, где ты есть. Чего ж еще желать, коль скоро это — всё, что тебе нужно?

1. Смерть есть центральный сон, из коего исходят все иллюзии. Ну разве не безрассудство — думать, что жизнь рождается, стареет, утрачивает жизнеспособность и завершается смертью? Мы уже задавались этим вопросом раньше, но нынче рассмотрим его более подробно. Такова навязчивая и неизменная идея мира: всё в нем рождается, чтобы умереть. Она воспринимается как "закон природы", не подвергается сомнению и принимается как "естественный закон" жизни. Цикличность, изменяемость и неопределенность, несостоятельность и нестабильность, угасание и исчезновение определенным образом на определенной стезе, всё это принимается за Божью Волю. Никто и не подумает спросить, способен ли на подобное милостивый Творец.

2. Воспринимая подобную вселенную как творенье Божие, нельзя о Нем подумать как о любящем Отце. Что, кроме страха, способен вызвать тот, кто повелел, чтоб всё на свете умирало, оканчивалось разочарованьем и отчаянием и обращалось в прах? Жалкая твоя жизнь, зажатая в Его деснице, висит на тонком волоске; Он волен оборвать ее без сожалений или участия в любой момент, возможно и сегодня. А если он и медлит, конец всё также неизбежен. Кто любит такого бога, любви не знает, ибо он отрицает реальность жизни. Смерть стала символом жизни. Мир нынче обратился в поле брани, где царствует противоречие, где противоположности — в нескончаемой войне. Покой немыслим там, где возможна смерть.

3. Смерть — это символ боязни Бога. Его Любовь изглажена этой идеей, заслонившей Любовь от сознания подобно поднятому над головой щиту, загородившему свет солнца. Жестокости такого символа достаточно, чтобы понять несовместимость его с Богом. В нем — образ Сына Божьего "упокоившегося" в объятиях разрухи, где черви изготовились продлить немного собственное существование за его счет. Но ведь и черви обречены на гибель с той же определенностью. И всё на свете живет благодаря смерти. Уничтожение является естественным "законом жизни". Безумен Бог, и только страх реален.

4. Любопытная вера в то, что какая–то часть всего умирающего продолжает существовать после смерти, не возвещает любящего Бога, не восстанавливает фундамента для доверия. Если смерть реальна для чего бы то ни было, жизни не существует. Смерть отрицает жизнь. Но если жизнь наделена реальностью, смерть отвергается. Здесь невозможен компромисс. Есть либо бог страха, либо Бог Любви. Мир уже тысячи раз пытался найти между ними компромисс и он предпримет еще тысячи попыток. Ни одна из них не может оказаться приемлемой для Божьих учителей, ибо ни одна из них не приемлема для Бога. Господь не создал смерти, поскольку Он не создал страха. То и другое в равной мере для Него лишено смысла.

5. "Реальность" смерти твердо укоренилась в вере, будто Сын Божий — тело. Когда бы Бог творил тела, то смерть и впрямь была б реальна. Но тогда в Боге не было бы любви. Нигде контраст между восприятием реального мира и мира иллюзий не предстает отчетливей чем здесь. Смерть есть наверняка смерть Бога, коли Он есть Любовь. И ныне Его собственное творение должно быть в страхе перед Ним. Он более не Отец, а разрушитель. Он уже не Творец, но мститель. Ужасны Его Помыслы и страшен лик. Увидеть Его творения — значит умереть.

6. "Последний же враг истребится — смерть", естественно! Ведь вне идеи смерти мира нет. С этим одним — закончатся все сны. Это и есть конечная цель спасения: исчезновение иллюзий. А все иллюзии рождены смертью. Что из родившегося в смерти способно жить? Но что, пришедшее от Бога, может умереть? Непоследовательность, компромиссы и ритуалы, взлелеянные миром в его пустых попытках цепляться за смерть и при этом думать будто любовь реальна, суть магия — бездумная, бездейственная и бессмысленная. Бог есть, и в Нем всё сотворенное должно быть вечным. Разве же ты не видишь, что в противном случае у Него есть антипод, и страх столь же реален, сколь и любовь?