Чтение онлайн

11. Следовательно, удаление препон — единственная гарантия помощи и исцеления для разума. Помощь и исцеление — нормальные проявления разума, осуществляющего свою задачу через тело, но не в нем. Поверив, что тело — конечная цель разума, он исказит свое восприятие тела и, блокируя собственное продолжение за пределы тела, вызовет болезнь, способствуя разделению. Восприятие тела отдельной сущностью должно вести к болезни, ибо такое восприятие — ложно. Посредник во взаимной связи становится бесполезным в применении к чему–либо другому. Использовать посредника в общении в качестве посредника в атаке есть явное смешение целей.

12. Общение означает единение, атака — разобщение. Мыслимо ли действовать двояко по отношению к одному и тому же в одно и то же время и не страдать при этом? Восприятие тела возможно объединить только единой целью. Это освобождает разум от искушения видеть тело в свете разных представлений, передавая его полностью Одному Свету, в Котором его можно по–настоящему понять. Смешение средства обучения и цели учебного плана есть основная путаница, преграждающая путь к пониманию как того, так и другого. Обучение должно вести за грани тела к восстановлению могущества разума в нем. Это возможно лишь в том случае, когда разум продолжает себя к другим и не задерживается в своем продолжении. Подобная задержка служит причиной всех недугов, поскольку в продолжении себя и состоит единственная функция разума.

13. Антипод радости есть депрессия. Когда учеба вместо радости сопровождается депрессией, ты, видимо, не слушаешься радостного Учителя Господня, не постигаешь Его уроков. Увидеть в теле нечто отличное от средства взаимосвязи, значит ограничить свой разум и вредить себе. Здоровье, следовательно, — не более, чем объединенная цель. Если тело подчинить цели разума, он восстановит свою полноту, поскольку цель у разума одна. Атака может быть лишь вымышленной целью тела, ибо вне разума у тела цели нет.

14. Ты телом не ограничен, и мысль не станет плотью. Но разум способен проявиться через тело, уйдя за его пределы и не толкуя тело как ограничение. Видя кого–то как ограниченного его телом, ты навязываешь те же самые ограничения себе. Согласен ли ты на это, если вся цель обучения — избавиться от ограничений? Мыслить о теле как об орудии атаки и верить в радость как в исход атаки есть характерная черта нерадивого ученика. Он принял цель учебы, противоречащую единой цели плана и препятствующую принятию этой цели как своей.

15. Радость и есть объединенная цель, а объединенная цель — только Божья цель. Став единой, твоя цель становится — Его.

Поверив в свою способность помешать Его цели, ты нуждаешься в спасении. Ты осудил себя, но осуждение — не от Бога. Поэтому оно — не истинно. Равно не истинны и его видимые результаты. Когда ты в брате видишь тело, ты его осуждаешь, поскольку осудил себя. Но если всякое осуждение нереально (а оно обязательно нереально, будучи формой атаки), оно безрезультатно.

16. Не позволяй себе страдать от вымышленных результатов ложных предпосылок. Освободи свой разум от веры в то, что подобное возможно. В немыслимости этого — твоя единственная надежда на освобождение. Какая же еще надежда тебе нужна? Свобода от иллюзий лежит в неверии в них. Атаки нет, но есть неограниченная связь и, следовательно, неограниченное могущество и полнота. Могущество полноты — в ее продолжении. Не ограничивай свое мышление этим миром и ты откроешь свой разум творению в Боге.

1. Всякое отношение к телу есть отношение к атаке. Определения, даваемые эго чему угодно, — инфантильны и обусловлены тем, для чего, по мнению эго, что–либо существует. Это вызвано полной неспособностью эго к истинному обобщению; эго приравнивает то, что видит, к той функции, которую оно приписывает видимому. Эго не отождествляет видимое с тем, что оно есть. Для эго тело — средство нападения. Отождествляя тебя с телом, эго учит, что ты и есть орудие атаки. Тело тогда не есть источник собственного здоровья. Состояние тела зависит исключительно от твоего толкования его функции. Всякая функция — часть бытия, бытием порожденная, но их взаимоотношения — не равнозначны. Целое определяет часть, но часть не определяет целого. Однако, знать частично есть то же, что знать целиком, ввиду коренного различия между знанием и восприятием. В восприятии целое составлено из частей, способных разъединяться и собираться в другие сочетания. Знание же неизменно, поэтому его сочетание постоянно. Идея взаимоотношений между частью и целым имеет смысл только на уровне восприятия, где изменение возможно. Вне этого между частью и целым разницы нет.

2. Тело существует в мире, где, кажется, звучат два голоса, сражающихся за обладание телом. В подобном сочетании тело предстает способным перемещать свою преданность от одного голоса к другому, тем самым наделяя смыслом обе концепции — здоровья и болезни. Эго создает глубочайшую путаницу между целью и средством, как, впрочем, оно делает всегда. Считая тело целью, эго не находит ему реального применения, ибо тело — не цель. Конечно, ты заметил одну очевидную характеристику всякой цели, которую эго приняло как свою собственную. По достижении ее, цель эта не удовлетворяет тебя. Вот почему эго постоянно мечется от одной цели к другой, поддерживая в тебе надежду, что всё же оно, в конце концов, предложит тебе что–то путное.

3. Веру эго в тело как в цель особо трудно преодолеть, ибо такая вера — синоним веры в атаку как в цель. Эго делает серьезную ставку на болезнь. Если ты болен, что можно возразить его уверенности в твоей уязвимости? Это очень веский с точки зрения эго аргумент, так как им затеняется очевидная атака, скрывающаяся за болезнью. Если ты это осознал и принял решение против атаки, ты не допустишь лжесвидетельств в пользу эго.

4. В болезни трудно увидеть лжесвидетеля, ведь ты не понимаешь, что недуг — вовсе не то, чего ты желаешь. Итак, свидетель представляется совсем невинным и достойным доверия, поскольку ты не учинил ему серьезного допроса. В противном случае ты не считал бы недуг таким солидным свидетелем в защите эго. Честнее было бы признать, что те, кому желанно эго, предрасположены к его защите. Следовательно, их выбор свидетелей должен быть подозрителен с самого начала. Эго не зовет в свидетели тех, кто с ним заведомо несогласен, впрочем как и Святой Дух. Я уже говорил, что суд есть функция Святого Духа, для выполнения которой Он обладает всем необходимым. Эго же в качестве судьи — предвзято. Позвав кого–либо в свидетели, эго заранее заручилось его поддержкой.

5. По–прежнему бесспорно, что тело, само по себе, не имеет функции, ибо оно — не цель. Эго, однако, учреждает его как цель, ибо тогда сокрыто истинное назначение тела. Такова цель всего, что бы оно ни делало. Его единственная цель — не видеть ни в чем его истинной функции. Больное тело — бессмысленно. В нем нету смысла, поскольку назначение тела — не болезнь. Недуг осмыслен лишь в том случае, если верны две основные предпосылки, на коих эго строит собственную интерпретацию тела: во–первых, назначение тела — атака, а во–вторых, ты есть тело. Вне этих предпосылок болезнь немыслима.

6. Болезнь доказывает, что тебе можно нанести ущерб. Она — свидетель твоей хрупкости и уязвимости, твоей потребности в наставлениях извне. Эго использует болезнь как лучший довод в пользу твоей отчаянной нужды в его наставничестве. Оно предписывает бесконечные рецепты во избежание катастроф. Святой Дух, прекрасно осведомленный о подобной ситуации, вовсе не анализирует ее. Если исходные данные бессмысленны, нет смысла и в их анализе. Функция истины — сбор правдивой информации. Что бы ты ни предпринял по поводу ошибки, всё будет безрезультатно. Чем сложнее становятся результаты, тем труднее распознать их никчемность, но нет необходимости анализировать все возможные результаты подобных предпосылок, чтобы судить их верно.

7. Средство обучения — не учитель. Оно тебе не скажет, как ты себя чувствуешь. Сам же ты этого не знаешь, поскольку принял путаницу эго и, следовательно, веришь, что средство обучения способно тебе поведать о твоем самочувствии. Болезнь — еще один пример тому, с какой настойчивостью ты обращаешься к учителю, не знающему ответа. Эго о твоем самочувствии не знает. Когда я говорил, что эго ничего не знает, я говорил о том единственном, что истинно для эго. Но есть еще одно прямое следствие: если лишь знание имеет бытие, а эго не обладает знанием, то эго не имеет бытия.