Чтение онлайн

2. Память о Боге лежит под мрачным фундаментом эго, и это ее на самом деле ты боишься. Ибо та память мгновенно восстановила бы тебя в надлежащем месте, а именно то место ты и намерен был покинуть. Твой страх перед атакой ничтожен в сравнении со страхом перед любовью. Ты даже согласился бы увидеть свое свирепое желание убить Божьего Сына, когда б не верил, что именно оно тебя спасает от любви. Ведь это самое желание и стало причиной разделения, и ты защитил его, поскольку не желал разделению исцелиться. Ты понимаешь, что исчезни темная завеса, застлавшая твою любовь к Отцу, любовь тотчас же побудила бы тебя ответить на Его призыв — и взойти в Царство Небесное. Вот ты и веришь в атаку, как в спасение, ибо она от этого тебя спасает. Ведь глубже, чем фундамент эго и много его крепче — твоя неугасимая любовь к Отцу и Его любовь к тебе. Вот это ты в действительности и желаешь скрыть.

3. Признайся честно, разве же не труднее сказать "я люблю", нежели "я ненавижу"? Ассоциируя любовь со слабостью, а ненависть — с силой, ты видишь свое истинное мужество — подлинной слабостью. Ведь услыхав призыв любви, ты не сдержал бы своей радостной реакции, и целый мир, казалось, созданный тобой, мог рухнуть. Поэтому и кажется, что Дух Святой штурмует крепость, в которой ты укрылся, поскольку ты отделил себя от Бога, а Он не желает разлуки с тобой.

4. Ты выстроил себе безумную систему представлений, считая, что окажешься беспомощным в Присутствии Господнем и что необходимо защититься от Его Любви, ибо она тебя сломает, превратив в ничто. Ты в страхе, что она унесет тебя от самого себя и сделает ничтожным, поскольку веришь, что непокорность есть проявление величия и что атака грандиозна. Ты полагаешь, что создал мир, который Бог разрушит, и что любя Его (а так оно и есть), ты этот мир оставишь, (что ты и сделаешь). Следовательно, ты пользовался миром как прикрытием своей любви и чем глубже ты опускаешься в темное основание эго, тем ближе подходишь к спрятанной там Любви. Именно это тебя пугает.

5. Ты можешь принять безумие, поскольку создал его сам, но не способен принять любовь, ибо не ты ее создатель. Скорей ты станешь рабом распятия, нежели Сыном Божьим во спасении. Твоя индивидуальная смерть кажется много ценней живущего единства, ведь данное тебе, не ценится тобою столь же высоко, как созданное самим тобою. Бог для тебя страшнее эго, а где любви не рады, туда ей не войти. Но ненависть туда приходит по своей воле, нимало не считаясь с волею твоей.

6. Иллюзии твои нужно увидеть, а не таить, у них ведь нет своего собственного фундамента. В своем укрытии им удается создать видимость обратного, поэтому они и предстают самодостаточными. А это и есть та главная иллюзия, на коей зиждутся все остальные. Ибо под всеми ними, утаенный, покуда они скрыты, бытует разум, исполненный любви, который думал, что их в гневе породил. Боль в этом разуме столь очевидна, если его открыть, что потребность его в исцелении невозможно отрицать. Все твои трюки, все уловки не исцелят его, ибо здесь — реальное распятие Божьего Сына.

7. И всё же он не распят. Здесь — боль его и исцеление, ибо видение Святого Духа милосердно, а средство — безотказно. Не прячь страданий от Святого Духа, но принеси их с радостью к Нему. Сложив все свои горести перед Его извечным здравомыслием, дай Ему исцелить тебя. Пусть даже крохотная боль не ускользнет от Его Света; выискивай любую мысль, которую ты побоялся обнажить. Ибо Он исцелит всякую малую мысль, которую ты сохранял себе во вред, очистит ее от малости и восстановит до величия Божьего.

8. Под всей, столь дорогой тебе, помпезностью — твой искренний призыв о помощи. Ведь ты взываешь о любви к Отцу, равно как Он зовет тебя к Себе. В том, тщательно скрываемом тобою месте, ты просто воссоединишься со своим Отцом в любовном воспоминании о Нем. Ты обнаружишь это место истины, увидев его в своих братьях, ибо, хотя и они и могут обманывать себя, но чают, как и ты — величия, которое уже — в них. воспринимая в них величие, ты будешь ему рад, и оно станет твоим. Ибо оно есть право Сына Божьего, и никакие иллюзии не удовлетворят его и не спасут от его сущности. Только любовь его реальна и удовольствуется он только своей реальностью.

9. Спаси же его от иллюзий, чтобы ты мог принять величие Отца в спокойствии и радости. Но никого не обойди своей любовью, иначе в своем разуме ты скроешь мрачное место, где нет радушия для Святого Духа. И так ты исключишь себя из ; Его целящей силы, ибо не предложив любви всецело, не исцелиться полностью. Исцеление должно быть так же абсолютно, как и страх, ибо любовь не в состоянии войти туда, где остается хотя бы крупица страха, омрачающая радушие встречи с ней.

10. Тебе, предпочитающему разделение здравомыслию, не обрести последнее, достигаемое в правильном мышлении. Ты пребывал в покое, покуда не попросил об особом одолжении. Но Бог оставил просьбу без ответа, ибо она была Ему чужда, ». а ты не должен был просить об этом своего Отца, безмерно любящего Сына. Поэтому ты превратил Его в Отца нелюбящего, потребовав от Него то, что дать способен лишь нелюбящий отец. Разбился вдребезги покой Божьего Сына, ибо он более не понимал Отца. Боялся он содеянного, но еще более страшился своего реального Отца, напав на свое восхитительное равенство с Ним.

11. В покое Сын ни в чем не нуждался и ничего не просил. В войне он требовал всего, но ничего не приобрел. Ибо как еще доброта любви могла отреагировать на подобные требования, если не удалиться с миром, не возвратиться к своему Отцу? Не пожелав покоя, Сын оставаться в нем уже не мог. Ведь омраченный разум не живет в сиянии света и должен найти тайник, во тьме которого он еще может верить, будто он пребывает там, где его нет. Но Бог не допустил подобного. А ты настаивал на свершении этого и следовательно поверил, что так оно и есть.

12. "Выбрать" кого–то значит сделать его "единственным" и следовательно одиноким. Бог так не поступил по отношению к тебе. Мог ли Он отделить тебя, зная, что твой покой лежит в Его Единстве? Он отказал тебе только в прошении о боли, ибо страдание не есть Его творение. Отдав тебе творение, Он у тебя его не мог отнять. Только благоразумием Он мог ответить на безрассудство твоей просьбы, дабы пребыл Его ответ с тобою в твоем безумии. Так Он и сделал. Тот, кто услышал Его ответ, безумие отринет. Ибо Его ответ есть отправная точка за пределами иллюзий, откуда ты способен оглянуться назад и увидеть их безумие. Ищи же это место, и ты его найдешь, ибо Любовь — в тебе, и она поведет тебя туда.

1. Теперь должна стать очевидной причина твоего страха перед изучением данного курса. Ведь этот курс — о любви, поскольку он — о тебе. Ты уже слышал, что твоя функция в сем мире — исцеление, а в Царстве Божием — творение. Эго же учит, что твоя земная функция — разрушение, а в Царстве Божием у тебя ее и вовсе нет. Таким путем, эго тебя здесь и сгубило бы, и похоронило, оставив без наследия, за исключением праха, из коего, по его разумению, ты создан. Покуда оно более или менее (согласно его логике) тобою удовлетворено, оно предлагает тебе забвение. Но разъяренное, оно предлагает тебе ад.

2. Однако и забвение, и ад не столь неприемлемы для тебя, сколь неприемлем Рай. По–твоему, Царство и есть забвение и ад, а подлинный Рай — наибольшая угроза среди всего, что выпадет тебе на долю. Ведь и забвение, и ад — твои собственные идеи, и ты усердствуешь, доказывая их реальность, чтобы тем самым утвердиться в собственной реальности. Ты веришь, что усомниться в их реальности — то же, что в твоей собственной. Ведь ты считаешь атаку своей реальностью, а твоя гибель становится окончательным подтверждением твоей правоты.

3. В подобных обстоятельствах разве не лучше быть неправым — безотносительно к тому, что ты действительно неправ? Даже если и допустимо спорить, доказывает ли смерть, что жизнь была, никто не посчитает смерть свидетельством того, что жизнь есть. Даже прошлая жизнь, признаком которой служит смерть, была, видимо, совершенно бесполезной, если она закончилась подобным образом или нуждалась в смерти как в доказательстве того, что она вообще была. Но это не вызывает у тебя сомнений, зато ты сомневаешься в Царстве Божьем. А усомнившись в этом, ты мог бы и исцелиться, и исцелять. Разве же Царство Небесное, пусть и неведомое тебе, не желанней смерти? В своих сомнениях ты был столь же избирателен, как и в своем восприятии. Уместней здесь, однако, была бы объективность.