Чтение онлайн

Тем временем водитель подкидыша, прождав условленный час и распив со старпомом традиционный графинчик разбавленного спирта, отправился в обратный путь, пожелав представителю командования "Альдебарана" счастливого рейса.

* * *

Было три часа сорок пять минут земного времени, когда старпом возвратил капитана Чигина из царства фантастики и приключений к печальной действительности.

– Пятнадцать минут до отлета, мастер.

Капитан вздохнул, захлопнул книгу и направился в рубку.

"Свистать всех наверх!" - мысленно произнес он, нажимая на кнопку аврального сигнала.

Через несколько минут на пульте вспыхнула зеленая лампа: машинный отсек сообщал о готовности двигателей к запуску.

"По местам стоять, с якоря сниматься!" - Чигин ввел данные для полета в счетную машину и, подождав сигнала киберштурмана о решении задачи, взял микрофон:

– Космос-три, космос-три, я "Альдебаран", прошу выйти на связь, как меня слышите? Прием!

Тишина, только треск разрядов в динамике. На экране видеофона никого нет.

– Космос-три, космос-три, я "Альдебаран", прием!

Опять безрезультатно.

– Космос-три, космос-три, - Чигин постучал кулаком по черному ящику, - космос-три! Фу, дьявол! Сколько раз просил дать сюда радиста, разве с этой рухлядью... Космос-три!!!
– от раскатов капитанского голоса замигали лампочки на пульте.
– Космос-три, я "Альдебаран", какого черта вы не отвечаете?! Космос-три!!!

На экране внезапно появилась ухмыляющаяся рожа диспетчера.

– Простите, капитан, но тут радист с транссолярного выдал такой анекдот! Какой-то тип...
– Изображение исчезло, и голубая поверхность экрана заструилась черными молниями. Где-то поблизости один из новых звездолетов свертывал пространство.

– Космос-три!
– капитан безнадежно махнул рукой. Нужно было ждать, пока это чертово пространство не начнет пропускать радиосигналы.

– Правда, здорово?!
– изображение диспетчера снова скалило зубы на экране.

– Да...
– неуверенно сказал Чигин.

– Что у вас, капитан?

– Прошу отход.

– Документы в порядке?

– В порядке.

– Валяйте! Только, пожалуйста, не газуйте на старте. Вы мне прошлый раз всю обшивку загадили.

– Три "же", - сказал Чигин.
– По учебной программе перегрузка три "же". Они еще совсем желторотые, эти козероги, первый курс.

– Вот отваливайте отсюда потихоньку на полмиллиона километров и давайте там вашим козерогам хоть по десять "же". А мне обшивку чистить некому, практикантов нет.

– Ладно, - сказал Чигин, - ничего вашей обшивке не будет, у меня уже задача в киберштурмане. Пока!

– Счастливого эфира!

"Отдать кормовой! Отдать носовой! Шпринт отдать! Малый вперед!" капитан нажал стартовую кнопку и поглядел на часы.

Больше в рубке было нечего делать до самого возвращения. Теперь нужно пойти и лечь, пока "Альдебаран" набирает скорость. Грузное тело капитана было весьма чувствительно к перегрузкам - факт, который он тщательно скрывал от членов экипажа.

* * *

– Индюк у себя?
– спросил доктор.

Старпом приложил палец ко рту:

– У себя, но лучше не входите. Начнет пичкать своим пойлом.

Доктор поморщился. Одна мысль о капитанском чае вызывала непроизвольные сокращения пищевода. И все же... нет, пожалуй, откладывать нельзя. Он нерешительно взялся за ручку двери.

– Что-нибудь случилось?
– спросил старпом.

– Да вот старику взбрело в голову устроить поголовный медосмотр, дернула меня нелегкая выполнить эту блажь!

Лицо помощника приняло озабоченное выражение:

– Инфекция?

– Хуже!
– махнув рукой, доктор открыл дверь каюты.
– Разрешите, мастер?

– Заходите. Может быть, чашечку чаю?

– Спасибо, я по делу.

Капитан нахмурился. Отказаться от чая, собственноручно приготовленного капитаном Чигиным, это уже, знаете ли...

– Слушаю, - сухо сказал он.

– Дело в том...
– доктор замялся, - дело в том, что курсант Плошкин отказался проходить медосмотр.

"Ага, опять Плошкин!" - глаза капитана загорелись хищным блеском.

– Почему же он отказался?

– Он говорит, что он... что она - девушка.

– Кто девушка?

– Курсант Плошкин.

Несколько минут капитан молча смотрел на доктора, пытаясь представить себе курсанта Плошкина в шелковом платье с розой в волосах. Такими, в его воспоминаниях, всегда были девушки. Что-то тут не так! Бритая башка!

– Глупости, - хмыкнул Чигин, - Такого не может быть. В училище девушек не принимают.

– Так она же не курсант. Это ее брат - курсант Плошкин. Он перед вылетом заболел и остался на Земле.

– Как же он здесь?
– капитан решительно не мог ничего понять, Раз остался на Земле, значит не может быть здесь. Что он тут - святым духом появился?

– Он остался на земле, а его сестра - Инесса Плошкина - под видом курсанта Плошкина здесь, на корабле.

– Что?!!
– внезапно капитана осенило. Эти насмешливые серые глаза с черными загнутыми ресницами...

– Курсанта Плошкина в кают-компанию!!!
– рявкнул Чигин, хватив что было силы кулаком по столу...

* * *

"...Врачу учебного космолета "Альдебаран" за проявленную халатность, выразившуюся в несвоевременном выполнении приказания капитана, объявить строгий выговор с предупреждением, что явствует из изложенного. Капитан Чигин".

– "Что явствует из изложенного"!
– повторил вслух капитан и взял из пачки новый лист бумаги.

"Названная Инесса Плошкина, списанная мною, капитаном космолета "Альдебаран", направляется..."

Капитан задумался и сунул в рот карандаш. Легко сказать, направляется! "Подкидыш" сюда не долетит. Сдать на встречный космолет? Черта с два тут, на учебной трассе, кто-нибудь появится. Повернуть назад - значит сорвать рейс и стать объектом анекдотов, рассказываемых во всех космопортах: "А слышали, наш индюк какую штуку выкинул?!" Нет, что делать с Инессой Плошкиной, вовсе не явствовало из изложенного. Оставить на корабле с курсантами? Невозможно! "Пусть целуют, ха-ха-ха!" Капитан подумал о своей внучке. Меньше всего он хотел бы ее видеть в курсантском кубрике. Прохвосты все, первостатейнейшие прохвосты! "Сладок запах женской кожи". Погодите, узнаете еще у капитана Чигина, что чем пахнет!

Капитан обхватил голову руками.

"Вот положеньице!"

Из кают-компании в полуотворенную дверь доносились сдержанные рыдания.

Чигин чертыхнулся и вскочил с кресла.

– Собирай вещи!

Рыдания стали громче.

– Собирай вещи, переселяйся в мою каюту!

– А вы?

В широко открытых, еще влажных от слез серых глазах было столько кротости и покорности судьбе, что капитану стало неловко.

"Нехорошо, нельзя было так на нее орать, все-таки девушка".