Чтение онлайн

Германские военно-воздушные силы, действовавшие на территории Украины и в Крыму, в том числе в полосе группы армий «Юг», находились под управлением командования 4-го воздушного флота, которое до июня 1943 г. возглавлял фельдмаршал Вольфрам Рихтгофен (Wolfram Richthofen), а затем его сменил генерал Отто Десслох (Otto Dessloch, начальник штаба полковник Карл Шульц (Karl Schulz)). Авиационная группировка, предназначенная для участия в наступлении на южном фасе Курского выступа, была образована на основе 8-го авиационного корпуса 4-го флота (командир корпуса генерал Ганс Зайдеман), в зону ответственности которого входил район от Харькова до разграничительной линии между группами армий «Юг» и «Центр», и в середине апреля 1943 г. штаб корпуса находился в Харькове. Группировка базировалась на семи главных аэродромах под Харьковом (в районе Микояновки, Сокольников, Померок, Основы, Рогани, Барвенково, Краматорской), а ее штаб перед началом операции был развернут в Микояновке, в 35-ти километрах от Белгорода. Планирование действий 4-го воздушного флота в ходе предстоящего наступления, начатое еще фельдмаршалом Рихтгофеном, показало, что поддержка наземных войск потребует максимального применения авиации, поэтому командование флота оказалось вынуждено сосредоточить для этого большую часть своих авиационных соединений, оставив без надежного прикрытия южный фланг. В состав собранной авиационной группировки, согласно немецким данным, вошли: две истребительные эскадры, три бомбардировочные эскадры, четыре эскадры пикирующих бомбардировщиков, одна группа и одна эскадрилья самолетов с противотанковым вооружением, разведывательные соединения, королевская венгерская авиационная дивизия, всего 1 112 самолетов, из которых 330 истребителей, 270 бомбардировщиков, 432 пикирующих бомбардировщика и истребителя-бомбардировщика (включая самолеты с противотанковым вооружением), 68 самолетов-разведчиков, 12 транспортных самолетов [733] .

Наземное прикрытие 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф» осуществлял 1-й корпус зенитной артиллерии под командованием генерала Рихарда Рейнмана (Райнманн, Richard Reinmann) в составе четырех зенитно-артиллерийских дивизий [734] .

Совместные действия авиации 4-го и 6-го воздушных флотов в ходе операции «Цитадель» координировал лично начальник Генерального штаба военно-воздушных сил [735] генерал Ганс Йешоннек (Ешоннек, Hans Jeschonnek, покончил с собой 18 августа 1943 года, еще до завершения Курской битвы, по одной версии, чтобы привлечь внимание высшего военного руководства к проблемам ВВС Германии, а по другой – в связи с неудачным решением оперативных задач по авиационной поддержке сухопутных войск на Восточном фронте [736] ). В ходе подготовки операции «Цитадель» Гитлер, действуя в качестве Верховного Главнокомандующего вооруженными силами Германии, направил в Генеральный штаб военно-воздушных сил директиву об организации наступления на Курск; Генеральный штаб в контакте со штабом сухопутных войск разработал общий план, предусматривавший поддержку операции максимально возможными силами, и передал его в форме приказа в соответствующие воздушные флоты – 4-й и 6-й; командование воздушных флотов в контакте с командованием соответствующих групп армий подготовило конкретные планы, определявшие состав и дислокацию сил, сроки и методы действий, формы взаимодействия с сухопутными войсками, способы и средства связи, и направило в Генеральный штаб требования на выделение техники и предметов снабжения [737] .

Таким образом, учитывая требование максимальной концентрации усилий, германское авиационное командование сосредоточило для участия в операции «Цитадель» в общей сложности 1 842 самолета: 480 истребителей, 440 бомбардировщиков, 682 пикирующих бомбардировщика и истребителя-бомбардировщика (включая самолеты с противотанковым вооружением), 228 самолетов-разведчиков, 12 транспортных самолетов. По данным Генерального штаба Красной Армии [738] , в составе германских авиационных соединений, сосредоточенных для обеспечения предстоящего наступления против советских войск, обороняющих Курский выступ, насчитывалось 1 850 самолетов: 1 000 бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков, 600 истребителей, 100 самолетов-штурмовиков и 150 самолетов-разведчиков; кроме этого, к поддержке наступления привлекалось до 200 бомбардировщиков с дальних аэродромных узлов, расположенных в Смоленске, Орше, Сталино, Запорожье и Кировограде, так что общее количество самолетов противника достигало более 2 050 машин.

Как видно, с одной стороны авиационная группировка 4-го воздушного флота существенно превосходила аналогичную группировку, подготовленную 6-м флотом, по количеству боевых самолетов: истребителей (в 2,2 раза), бомбардировщиков (в 1,6 раза), а также самолетов штурмовой авиации (в 1,7 раза). Это дополнительно показывает, что основные расчеты на достижение успеха в операции «Цитадель» германское командование связывало с организацией наступления на южном фасе Курского выступа. Вместе с тем 6-й флот сосредоточил в районе Орла в 2,3 раза больше самолетов-разведчиков, а это еще раз подтверждает наличие у оперативного командования группы армий «Центр» опасений по поводу вероятного наступления советских войск на северном и восточном участках Орловского выступа, что требовало задействовать здесь максимум средств с целью вовремя обнаружить и как можно более полно раскрыть подготовку удара противника на самых ранних стадиях.

С другой стороны, особое значение представляет сравнительная структура сил германских и советских авиационных группировок.

Войска Центрального фронта поддерживала 16-я воздушная армия в составе 3-го бомбардировочного, 6-го истребительного (противовоздушной обороны) и 6-го смешанного авиационных корпусов (по две авиационные дивизии в каждом), а также шести авиационных соединений армейского подчинения (всего к началу июля в армии было шесть истребительных, две штурмовые и четыре бомбардировочные авиационные дивизии), которые насчитывали, по советским данным [739] , 455 самолетов-истребителей, 241 штурмовик, 260 дневных и 74 ночных бомбардировщика, а также 4 самолета-разведчика – всего 1 034 самолета.

Войска Воронежского фронта поддерживала 2-я воздушная армия в составе 4-го и 5-го истребительных (пять дивизий), 1-го бомбардировочного и 1-го штурмового (по две дивизии) авиационных корпусов, а также двух авиационных соединений армейского подчинения (всего в составе армии к началу июля было пять истребительных, три штурмовые и три бомбардировочные авиационные дивизии), которые насчитывали, также по советским данным [740] , 389 самолетов-истребителей, 276 штурмовиков, 172 дневных и 34 ночных бомбардировщика, а также 10 самолетов-разведчиков – всего 881 самолет (по другой информации [741] , на 1 июля 1943 года в армии числилось 572 самолета-истребителя, 306 штурмовиков, 117 дневных и 57 ночных бомбардировщиков, 21 самолет-разведчик, всего 1073 машины).

Как видно, среди около 2 000 немецких самолетов, выделенных для обеспечения наступления как 6-м, так и 4-м воздушными флотами, большую часть составляли бомбардировщики, пикирующие бомбардировщики и истребители-бомбардировщики, которые могли исполнять функции самолетов-штурмовиков (более 1 120 машин), тогда как истребителей оказалось приблизительно около 500. Соответственно, немцы обеспечили паритет с противником по количеству ударной авиации (даже учитывая дополнительно привлекавшуюся к участию в боевых действиях бомбардировочную и штурмовую авиацию советских 17-й и 5-й воздушных армий, а также дальнюю бомбардировочную авиацию). По самолетам-разведчикам германская сторона имела подавляющее преимущество. Однако при этом на аэродромах в районе Курска, Тима, Корочи было сосредоточено свыше 1 500 самолетов советской истребительной авиации: 455 самолетов-истребителей в составе 16-й воздушной армии (по другим данным, от 511 до 597 самолетов-истребителей, с учетом двух истребительных авиационных дивизий 9-го истребительного авиационного корпуса войск ПВО, которые, по данным германской разведки, были переданы в оперативное управление 16-й воздушной армии); 389 – во 2-й воздушной армии (по другим данным, 558 самолетов-истребителей, из которых от 386 до 502 боеготовых); 218 – в 17-й воздушной армии (по другим данным, 255 самолетов-истребителей, из которых 180 боеготовых); 240 – в 5-й воздушной армии [742] . Таким образом, соотношение сил по истребительной авиации составляло приблизительно 1:3 в пользу советской стороны.

Генерал Зайдеман указывает [743] , что немецкое командование обратило внимание на значительное увеличение численности советской истребительной авиации, оценивая преимущество противника в размере двух – трех к одному. В связи с этим недостаток самолетов-истребителей ограничил активность германской авиации еще на этапе подготовки к сражению, не позволив немцам в полной мере использовать авиацию для противодействия сосредоточению войск противника на Курском выступе и подвозу туда предметов снабжения.

§ 1.7.2. Авиационные операции германских и советских ВВС в период до начала Курской битвы

Помимо переоснащения, довооружения и укомплектования войск, проведенных благодаря переносу сроков начала операции «Цитадель», германские военно-воздушные силы осуществили самостоятельную стратегическую операцию по ослаблению военного потенциала Красной Армии. В период с 4 по 27 июня 1943 г. самолеты одиннадцати бомбардировочных эскадр 6-го и 4-го воздушных флотов, базировавшиеся на аэродромных узлах в Сеще, Брянске, Орле, Сталино (Донецк), Запорожье и Полтаве, нанесли удары по промышленным объектам городов Горький, Саратов, Ярославль, в результате которых удалось снизить выпуск истребителей на Саратовском авиационном заводе (286 машин в мае, 173 в июне, 57 в июле); уменьшить производство бронетехники на Горьковском автомобильном заводе (всего на территории завода было разрушено и уничтожено 50 зданий и сооружений, более 9 000 метров конвейеров и транспортеров, 5 900 единиц технологического оборудования, 28 кранов и 8 цеховых электроподстанций, вследствие чего общее производство советской бронетехники в июле сократилось до 1 481 машины против 1 913 – 2 303 в период с марта по май, причем выпуск продукции на заводе полностью восстановили только к 28 октября 1943 года); уничтожить 31 тысячу тонн горюче-смазочных материалов и прервать технологический цикл Саратовского нефтеперерабатывающего завода, из-за чего советская действующая армия недополучила в июле 22 тысячи тонн бензина, что составляло недельную норму потребления горючего войсками Западного, Брянского, Центрального, Воронежского и Степного фронтов; разрушить два цеха Ярославского шинного завода, работавшего в интересах военного самолетостроения; потери немецкой стороны, по советским данным, составили 55 самолетов-бомбардировщиков [744] .

В рамках непосредственной подготовки к наступлению на Курск германские военно-воздушные силы периодически наносили удары по тыловым объектам Западного, Брянского, Центрального и Воронежского фронтов, а также Степного военного округа в районе городов Сухиничи, Белев, Мценск, Курск, Новосиль, Ливны, Щигры, Тим, Касторное, Елец с целью нарушить снабжение и комплектование советских войск личным составом и техникой.

В исследовании Генерального штаба Красной армии отмечено [745] , что в апреле, мае и июне немецкая авиация увеличила свою активность, однако в первые два месяца самолеты противника систематически наносили концентрированные удары по железнодорожным узлам, крупным населенным пунктам и аэродромам, расположенным в неглубоком тылу советских войск, а также вели воздушную разведку системы обороны Курского выступа. Особенно ожесточенным ударам с воздуха подвергались железнодорожные узлы Курск, Елец, Касторное, Ливны и Мармыжи. В июне авиация противника перешла к бомбардировкам огневых позиций артиллерии, тыловых коммуникаций, объектов управления и минных полей с целью их уничтожения, одновременно перенеся свои основные удары на железную дорогу Орел – Курск (неоднократно бомбардируя станции Поныри, Возы, Золотухино, Свобода), то есть стала действовать уже в пределах армейской и фронтовой полос обороны. Это объяснялось тем, что в апреле и мае командование Центрального и Воронежского фронтов перегруппировало до 70% средств противовоздушной обороны на прикрытие железнодорожных коммуникаций, вынудив немцев, во-первых, сместить удары своей авиации из глубины Курского выступа ближе к его фасам и центру, и, во-вторых, производить значительную часть налетов в ночное время, что снижало их эффективность.

Генерал Фридрих Клесс указывает [746] , что начиная с середины апреля 1943 года авиация 6-го воздушного флота наносила круглосуточные удары по железнодорожной магистрали, стратегическим объектам, мостам и скоплениям железнодорожных составов на всем протяжении линии Касторная – Курск для воспрепятствования продвижению войск противника в район Курского выступа. Кроме этого, были атакованы объекты железнодорожной инфраструктуры в Курске, Щиграх, Касторной и Воронеже. Причем генерал Грейм принял решение наносить главные удары ночью, поскольку действия советских ночных истребителей оказались малоэффективны (интересно сравнить это утверждение с приведенным выше объяснением советской стороны. – П. Б. ). Днем германская авиация наносила удары по скоплениям железнодорожных составов, образовавшихся в связи с ночными бомбардировками и нарушением движения, а также охотилась за отдельными поездами и локомотивами вблизи переднего края (на этом специализировались самолеты с противотанковым вооружением). В целом, в марте – апреле 1943 года германская авиация совершила около 1 500 самолето-вылетов против объектов в районе Курского выступа, а в мае – июне уже около 4 000; по станции Лиски и расположенному здесь мосту через Дон нанесли 15 бомбовых ударов, по Ельцу – 12 (станция Елец была полностью разрушена), по Касторное – 16 (станция Касторная Южная полностью разрушена), по Курску – 15 (так, 2 июня Курск бомбардировали 420 немецких самолетов-бомбардировщиков, которые действовали под прикрытием 120 истребителей и вышли на цель десятью группами, в разное время, с разных направлений, эшелонируясь по высоте, что позволило произвести 824 самолето-налета и вывести из строя городской железнодорожный узел на 12 – 13 часов, хотя немецкая авиация при этом потеряла от 145 до 160 машин, поскольку противник задействовал для отражения ударов 280 самолетов-истребителей из состава советских 16-й и 2-й воздушных армий, а также 106 истребителей 101-й истребительной авиационной дивизии противовоздушной обороны); всего в налетах было задействовано до 1 300 немецких самолетов [747] . В результате, по мнению генерала Клесса, удалось существенно затруднить сосредоточение сил Красной Армии. В действительности удары германской авиации практически не повлияли на сосредоточение сил противника – к началу июля 1943 года объем советских воинских перевозок, осуществляемых для подготовки Курской оборонительной операции и последующего контрнаступления, составил более 468 тыс. вагонов, превысив объем перевозок для проведения Московской и Сталинградской операций [748] . Генеральный штаб Красной Амии осуществил крупнейшее за прошедшее время войны сосредоточение материальных средств и войск в районе Курска, причем в основном за счет железнодорожных перевозок [749] . Так, в течение марта – августа по планам Генерального штаба и фронтового командования было подано 275 414 вагонов для снабжения и оперативных перевозок войск Центрального, Воронежского и Степного фронтов [750] При этом склады с запасами материальных средств, медицинские, ремонтно-эвакуационные и другие тыловые части и учреждения были выдвинуты непосредственно к войскам: на Центральном фронте в районы Курска, Фатежа, Золотухино на глубине 160 – 180 км; на Воронежском фронте в районы Солнцево, Ржава на глубине до 230 км. Общие запасы материальных средств во фронтах были значительно выше, чем к началу контрнаступления советских войск под Сталинградом, и к 1 июля 1943 года в среднем составляли: боеприпасов – от 2 до 5 боевых комплектов, автобензина – 3 заправки, дизельного топлива – 9 заправок, продовольствия – более 30 суточных дач [751] . Более половины запаса боеприпасов и горючего находилось в дивизиях и полках. На направлениях ожидаемых ударов противника было выложено на огневые позиции артиллерии до пяти комплектов боевых припасов, не только для отражения атак противника, но и для обеспечения контрударов советских войск.