Чтение онлайн

— Минное заграждение готово… На совесть сделали… Можете не проверять, — остановил его Тихон.

— Не загораживай дорогу. Я должен убедиться сам…

Бунчук ползком выдвинулся за противотанковое заграждение. Тихон не отставал от него. Комроты достиг ручья, локтем толкнул Селиверстова.

— Где Марусю подобрал?

— На этом месте.

У ручья сажа покрыла намытый песок. Он запекся вокруг воронок, блестел, как слюда. Бунчук подполз к убитым.

— Кого вы разыскиваете? — спросил Тихон.

— Смотрю, всех ли забрали раненых. Думал одного бойца найти…

— Мы все закоулки обшарили. В разбитые блиндажи заглядывали. Нет!

«Я с Марусей Ивана Селиверстова в санбат отправил. Фашисты прорвались и настигли их. Сказать ли Тихону сейчас? Скажу потом, после боя», — решил Бунчук.

Сотников и Шатанков с нетерпением поджидали лейтенанта. Им хотелось, чтобы он оценил их работу. Неожиданно, подобно горному обвалу, загрохотала дальнобойная артиллерия. Короткий, мощный огневой налет взметнул степную пыль, тучей поднял ее высоко в небо.

— Наши бьют. Это ДОН.

— Что?

— Дальнее огневое нападение, понимаешь? Где-то «тигры» скопились, а их засекли. Смотри, комроты возвращается… — И Сотников доложил Бунчуку: — Заминировано.

— Ни одного подозрительного бугорка… Свежей земли не видно… — Бунчук снова взглянул на минное поле. — Хорошо!

— Установить — чепуха, а вот заманить на мины — это фокус. Фашист хитрый, он обходит. — Сотников пригнулся, выхватил из-за пояса гранату. — К бою!

— Отходить перебежками! — крикнул Бунчук. — Давай заманим!

«Пусть думают, что мы отступаем», — с этой мыслью Тихон сделал короткую перебежку. Потом еще два стремительных броска. До окопов осталось метров десять, но Тихон зацепился за какой-то обнаженный корень и упал.

Близко потрескивали разрывные пули. Тихон заметил ход сообщения, но сделать перебежку было рискованно. Кто-то догадался, бросил дымовую гранату, выручил его.

Вскочив в ход сообщения, Тихон увидел Шатанкова. Тот поспешно доставал из кармана завернутые в носовой платок запалы.

— Не торопись!

— А ты смотри…

В лощинку с треском, с шумом ворвались вражеские мотоциклисты. Они строчили из пулеметов и разведывали дорогу. Заухали бронебойки. Головной мотоцикл перевернулся. Пулеметчик вылетел из коляски и распластался у самой воды. Водителю удалось убежать. Мотоциклисты-разведчики дерзко развернулись под огнем и умчались.

— Видал-миндал?!

— На съедение их бросают, смертники они, действуют нагло. — Тихон присмотрелся к дальним кустам и заметил радиоантенны. — Танки! Подошли и ведут разведку, сейчас двинутся…

Но танки не двигались. В лощинке забушевал огонь.

Словно огромные металлические собаки, свирепо залаяли шестиствольные минометы.

«Накроют, подорвут наше минное поле», — и Тихон прижался к стенке хода сообщения.

После огневого налета в лощинку осторожно спустились два легких танка. За ними шел бронированный тягач. У входа в лощинку показались зеленые и светло-желтые тяжелые боевые машины. Они заняли огневые позиции и выжидали. На башнях и на бортах виднелись темно-коричневые полосы и пятна. Стальные громадины становились почти незаметными от этой маскировки. В кустах, в пыли и в дыму она искажала их очертания.

У ручья головной танк наскочил на мину. Услышав грозный треск, Тихон, торжествуя, осторожно приподнялся.

Сработала, голубушка, уцелела!

С перебитой гусеницей танк, словно гигантский волчок, крутился на месте. И снова под гусеницей взлетел огонь. Танк остановился. К нему подбежали гитлеровцы.

Ни Тихон, ни Шатанков не смогли их срезать автоматной очередью. Танки шквальным огнем прижали гвардейцев к земле.

«Где же наши бронебойщики, почему они замолчали, не видят? Запрятались в норы!» — злился Тихон.

Но бронебойщики не могли поддержать пехотинцев. После первого залпа пыль выдала их позиции. Обнаружив бронебойки, «тигры» повели огонь прямой наводкой. Бунчук приказал расчетам ПТР уклониться от боя, по ходам сообщения обойти с фланга танковый клин и ударить.

В это время в лощинке к поврежденному танку подъехал тягач, оттащил его в сторону. Сейчас же выдвинулся новый легкий танк. Он подорвался на мине за ручьем. И его отбуксировал тягач. К ручью медленно подполз третий танк.

«Мы вам, черти полосатые, устроили водопой», — и Тихон сдул песок с автомата.

Фашисты упорно пробивали дорогу через минное поле. Их танки шли колонной. Поредевшая рота Бунчука отступала.

— Бунчук! Ты, отходя, маневрируй, используй разветвленную сеть траншей и ходов сообщений, иначе тебя раздавят…

На этом телефонная связь с КП батальона прервалась. Из лощинки выползли в маскхалатах фашистские автоматчики.

«Проверяют дорогу», — Бунчук губами сорвал лепесток дикой гвоздики.

— Телушкин, дай дрозда!

«Дроздом» Бунчук называл короткую пулеметную очередь. Указав сержанту цель, он проследил, как легли пули.

— Хорошо взял. Пускай полежат чужаки. Молодец, не промазал! — И комроты шагнул вперед. — Сотников, возьми ребят, заминируй выход из лощинки. Быстрей!

К Сотникову присоединились Тихон и Шатанков. Гвардейцы, скрываясь в густой траве, подобрались к лощинке. Едва они установили четыре мины, как услышали рокот моторов.

Танки двинулись! Над головой Тихона пули срезали верхушку чертополоха. Колючий продолговатый лист упал в ямку. Тихон присыпал его землей. Злее мина будет!

К Тихону подполз Сотников.

— Быстрей минируй! — И он ловко заработал саперной лопаткой.

Под огнем гвардейцы установили еще несколько мин!

— Отползай! — Сотников взвалил на плечи раненого соседа, усатого солдата.

— Печет… Огонь в животе… — Раненый пытался бессильной рукой отстегнуть от пояса флягу.

— Потерпи, браток.

— Не бросайте…

— Кто ж тебя бросит!

Тихон поспешил на помощь Сотникову. Они втащили раненого в траншею. Сзади загремел взрыв.