Чтение онлайн

В связи с тем, что противник к 6.00 6.7.43 г. овладел Смородино, а соседи корпуса справа и слева не перешли в наступление, атака корпуса перенесена на 16.30 6.7.43 г. В 15.00 6.7.43 г. командир полка был вызван к комкору в Сажное, где получил устный приказ, из которого исходило следующее.

47-й гв. отпп, как и другие части корпуса, переходит в наступление в 16.30 6.7.43 г. Задачу полк получил таковую — переправиться через переправу по р. Липовый Донец в Нов. Лозы и действиями в первом эшелоне впереди 25-й гв. тбр к 18.00 6.7.43 г. овладеть Смородино, Каменский. По выходе на рубеж Смородино, Каменский и овладении ими обеспечить [519] выход на этот рубеж 25-й гв. тбр. С выполнением этой задачи одну танковую роту подчинить командиру 25-й гв. тбр, а полком, наступая в направлении Глушинский, содействовать выходу 25-й гв. тбр на рубеж междулесье, клх «Смело к труду», Белгородское шоссе.

Состояние полка к началу наступления: боеспособных танков — 17. 4 танка не прибыли на исходное по техническим неисправностям и находились по маршруту Песчаное к Крюково. Личный состав после отдыха, уяснив приказ, был готов выполнять задачу. В 16.30 полк в количестве 17 танков в колонне сосредоточился у переправы Новые Лозы через р. Липовый Донец. В связи с несвоевременной явкой частей корпуса на переправу, согласно приказу комкора, полк переправился только к 18.30 и, выполняя поставленную задачу, через Непхаево колонной двигался к дороге на Смородино.

При подходе к мельнице по направлению Смородино полк развернулся в боевой порядок — «линию рот» и пошел в наступление 14 танками, так как 3 танка при преодолении подъема из Непхаево остановились из–за обрыва гусениц.

25-я гв. тбр, которая, согласно приказу командира 2-го гв. Ттк, должна была наступать во 2-м эшелоне за 47-м гв. отпп, увидев сильное сопротивление противника и неравную, тяжелую борьбу 47-го гв. отпп с танками и артиллерией противника, в бой не вступила, а остановилась в полуразвернутом порядке сразу же при выходе из Непхаево. Несмотря на отсутствие какой–либо поддержки со стороны артиллерии, танков, пехоты, полк, выполняя задачу, повел наступление на Смородино, уничтожая на своем пути танки и артиллерию противника.

Независимо от того, что отсутствовала поддержка со стороны 25-й гв. тбр, полк левым флангом ворвался в деревню Смородино, но, встретив сопротивление большого количества танков и артиллерии, потеряв при этом 6 танков сгоревшими, 3 подбитыми, 5 человек убитыми и 13 ранеными, отошел на 500–700 м от деревни, ведя огонь с места в ожидании помощи со стороны 25-й гв. тбр. 25-я гв. тбр так и не пошла в наступление, а полк, не имея возможности продвинуться вперед, вел огонь с места на достигнутом рубеже.

За это же время нанесен следующий урон противнику: сожжены 3 Т-4, подавлены 4 88-мм пушки; уничтожено до 50 солдат и офицеров.

ВЫВОД:

1. Времени для подготовки танков и личного состава к наступлению было достаточно.

2. Участок для наступления и действий танков был удачный и соответствовал требованиям тактических военных условий для действий полка. [520]

3. Несмотря на правильность разработки наступательной операции, полк не имел успеха из–за отсутствия танковой, артиллерийской и пехотной поддержки со стороны 25-й гв. тбр или же в целом со стороны корпуса. Большие потери полка в танках и личном составе обусловливаются только отсутствием взаимной поддержки»{475}.

Сетование подполковника М. Т. Шевченко на соседа было вполне оправданно. Причиной отсутствия слаженности и четкого взаимодействия было командование 25-й гв. тбр. Из–за этого эсэсовцы мд «Мертвая голова» били соединения корпуса по очереди. Так, около 19.00 полк «Черчиллей» уже вступил в бой с противником в районе Смородино, а в это время бригада подполковника С. М. Булыгина еще находилась на переправе в Новые Лозы и только к 19.30 вышла к Смородину, да и то не полным составом.

«Из Смородино и высот юго–западнее по боевым порядкам наших танков был открыт сильный артиллерийский огонь, — отмечается в отчете 25-й гв. тбр. — В 19.45 бригада была контратакована из Смородино противником численностью до 40 танков. Противник имел численное превосходство, вследствие того, что 2-й танковый батальон на 1,5 часа задержался на переправе и вступил в бой с опозданием. Бригада была вынуждена занять оборону на достигнутом рубеже 1 км восточнее Смородино»{476}.

Справедливости ради надо отметить, что английские танки «Черчилль», которыми был укомплектован 47-й гв. оттпп, имели более толстую броневую защиту, чем даже «тридцатьчетверка», не говоря о «семидесятке», стоявших на вооружении 25-й гв. тбр. Что же касается личного состава бригады, то ее экипажи сражались стойко и мужественно. Именно в бою за Смородино совершил подвиг командир танка 1-го батальона 25-й гв. тбр гв. лейтенант И. Е. Бутенко{477}, отмеченный впоследствии Золотой Звездой Героя Советского Союза. Из воспоминаний однополчанина героя сержанта П. Дзюбы:

«В экипаже И. Е. Бутенко механиком–водителем был гв. старшина Цезарь, двадцатилетний юноша, и радиотелеграфистом [521] гв. сержант Слинкин. Механик–водитель, несмотря на сильный вражеский огонь, вырвался из боевых порядков атакующего батальона и на большой скорости достиг немецкого боевого охранения, гусеницами раздавил три пулеметные точки и вывел из строя противотанковую пушку. Немцы обратились в бегство. У села Смородино танк неожиданно столкнулся с восемью немецкими танками, которые находились в засаде. Бутенко решил принять бой. Выстрелом из пушки он подбил один танк и продолжал движение в направлении остальной группы вражеских машин. Прямым попаданием снаряда была выведена из строя пушка Т-34. Это не остановило молодого командира, он скомандовал:

— На таран!

На большой скорости танк ворвался в гущу вражеских машин. Сильным ударом лобовой брони таранил один, а затем и другой немецкий танк. Остальные вражеские машины открыли огонь из всех пушек. Танк Бутенко запылал. Механик–водитель был убит, а радиотелеграфист тяжело ранен.

Выскочив из горящего танка, гв. лейтенант И. Е. Бутенко вплотную столкнулся с несколькими немцами из протараненных танков. И в момент, когда немецкий офицер поднял руку, чтобы выстрелить, Бутенко сильным ударом выбил у него пистолет и им же пристрелил гитлеровца и еще нескольких солдат, совершенно обезумевших от того, что происходило на их глазах. Иван Бутенко взял у убитого офицера документы и оружие, поднял на руки тяжело раненного Слинкина и под сильным артиллерийским и минометным огнем вышел за боевые порядки нашего наступающего батальона»{478}.

И. Е. Бутенко первым из танкистов в ходе оборонительной операции Воронежского фронта на Курской дуге совершил подвиг, отмеченный столь высокой наградой. К сожалению, этот отважный офицер не узнал об этом. Указ Президиума Верховного Совета был подписан 10 января 1944 г., а 21 октября 1943 г. при освобождении Белоруссии, на подступах к Орше, он погиб. Все члены его экипажа были награждены орденом Отечественной войны 1-й степени, а механик–водитель старшина Цезарь — посмертно.

Как уже отмечалось выше, командование 4-й ТА, планируя наступление на Курск, рассчитывало, что русские уже в первые дни проведения «Цитадели» должны будут выдвинуть в районе действия 2-го тк СС свои оперативные резервы. Поэтому самолеты воздушной разведки с особой тщательностью вели наблюдение района западнее и восточнее Прохоровки. Враг справедливо полагал, что именно на прохоровском [522] направлении вскоре появятся свежие советские танковые и мехсоединения. Выдвижение Сталинградского корпуса, бригады которого смогли выйти в район сосредоточения под покровом ночи, тактическая разведка противника не обнаружила. Лишь вступив в бой с его войсками, эсэсовцы поняли, что против них действует новое соединение.

Данные же о начале сосредоточения 2-го гв. Ттк на восточном берегу Липового Донца штаб корпуса СС получил в первой половине дня 6 июля, в тот момент, когда гвардейские бригады еще находились на марше. В вечернем донесении штаб корпуса СС сообщал:

«Авиаразведка обнаружила в первой половине дня скопление танков в районе Новые Лозы — Рождественка и доложила о крупной автоколонне (60 машин) от Шахово на юго–запад»{479}.

После этого весь левый фланг корпуса находился под пристальным вниманием вражеской авиаразведки. Отслеживалось каждое заметное движение советской стороны. Это давало свои результаты, около 18.00 в поле зрения летчика–наблюдателя попала переправа 26-й гв. тбр. Штаб 2-го тк СС в 18.00 доносил: