Чтение онлайн

— Очень серьёзный человек.

— Мне было бы проще, если бы ты оставила свои мистификации при себе. Хочется верить, что к несерьёзному ты бы меня не позвала.

Она, однако, не добилась ничего. Жоэль подмигнула ей и, бросив:

— Поговорим потом, — плавно ушла вбок, на аллею, уходившую на запад.

Элена помрачнела. Она не любила, когда у неё вырывали карты из рук, и Жоэль отлично это понимала. И всё равно пыталась внести сумятицу каждый раз.

У Жоэль была странная манера преподносить каждого клиента как сюрприз, как будто Элена целыми днями только такого подарка и ждала. И хотя её заказы всегда окупали себя, иногда нервов на них уходило больше, чем если бы Элена выбирала сама.

Собственно, самой выбирать никто не запрещал. Большинство делало именно так. Но Жоэль считала себя чем-то вроде продюсера — впрочем, никогда не переходила ту грань, за которой Элена стала бы действительно зла.

Элена снова посмотрела на воду и опять на дорожку, убегавшую вперёд.

Подумала и нажала на вороте поло кнопку, включая в плеере случайный трек. Лёгкая ритмичная музыка зазвучала в ушах, и Элена зажмурилась от наслаждения.

— Доли-доди-дом, — пробормотала она вполголоса и тут же ойкнула, обнаружив, что врезалась во что-то мягкое и тёплое лбом.

Элена резко распахнула глаза и отпрыгнула назад.

Высокий широкоплечий мужчина лет двадцати пяти с военной выправкой и снайперским прищуром глаз стоял поперёк дороги и явно не собирался уходить.

— Нашёл, где стоять! – выдохнула Элена, выдирая из уха наушник.

— Извини, но иначе тебя было не остановить.

Элена окинула своё неожиданное препятствие ещё одним оценивающим взглядом. Поджала губы и, не говоря ни слова, побежала в обход.

Мужчина проследил за ней немного удивлённым взглядом и, подумав, тоже перешёл на бег.

— Я хотел предупредить, что впереди обрыв.

— Конечно. И ты хочешь перенести меня через него на руках?

— А что, мне нравится эта мысль.

Элена с сомнением покосилась на него, но первое раздражение её немного уже прошло.

— Если бы я хотела, чтобы меня носили на руках, я бы наняла себе рикш.

— У них грубые руки. А я был бы очень внимателен.

Элена фыркнула, но фырканье на ходу перешло в смешок.

— Разве тебе не надо сейчас быть на плацу и маршировать с другими солдатиками, сержант?

— Я капитан.

— О! Может, ещё и герой двадцати планет?

— Как ты угадала? Наша эскадра вчера вернулась в порт.

Элена остановилась и вскинула бровь.

— И много вас там? – с трудом пытаясь отдышаться, но всё же насмешливо поинтересовалась она.

— Такой, как я – один.

— Волейболистки занимаются на двадцать метров южней.

— А мне нравишься ты.

— Ну, здесь ты меня не удивил.

— Тебя так часто носят на руках?

— Ну, как тебе сказать… — Элена скрестила руки на груди и задумалась. Вообще-то, солдатик был довольно мил. Элене нравились веснушки, усыпавшие его улыбчивое лицо, и складочка, залёгшая в уголке губ. Но знакомиться на улице она не любила. Тем более, что толку в парнишке явно не было никакого – простой моряк, Элена считала бесчестным выжимать деньги из таких.

— Не вредничай, конфетка. Я же вижу, ты хочешь ещё поболтать со мной.

Первая половина фразы внесла полную ясность в мысли девушки.

— Я не конфетка, я урюк. И у меня нет времени на болтовню.

Снова припустив с места, она ловко свернула на первую же аллею и, заметив едущий по дорожке парка трамвайчик, вспрыгнула на него.

Моряк попытался последовать за ней, но не успел – трамвайчик уже убегал прочь.

— А я бы тебя любил! – бросил он, и Элена, не сдержавшись, крикнула в ответ:

— Все вы любите, пока корабль не покинет порт.

Она отвернулась и, столкнувшись глазами с пристальным взглядом водителя, прокашлялась.

— Повсюду разврат. На пробежку выйти не дадут, — пожаловалась она.

— Ну-ну, — водитель хмыкнул и отвернулся.

Элена, впрочем, после встречи пребывала в куда лучшем расположении духа, чем хотела показать. Внимание всегда радовало её, и, положа руку на сердце, она иногда готова была признаться, что потому и выбрала именно эту работу из множества других.

Закончив с пробежкой, Элена, не переодеваясь, зашла в кафе и взяла себе кофе. Потом побродила ещё немного по городу и вернулась назад, в клуб, чтобы начать готовиться к встрече, которую обещала ей Жоэль.

Эван проснулся поздно. Разница в часовых поясах давала о себе знать.

И куда хуже было то, что с самого утра его уже мучила боль.

Обычно грудь начинала болеть ближе к ночи – как будто лёгкие уставали дышать. К полуночи кашель душил почти нестерпимо, не давая уснуть, но утром он казался самому себе почти что здоровым и какое-то время мог заниматься делами.

Сегодня же, едва открыв глаза, он понял, что с трудом может вздохнуть – лёгкие резало наждаком, и оставалось гадать, виноват ли в этом салонный дым, в котором он провёл ночь, или попросту болезнь становится тяжелей.

Заставив себя подняться, он заглотил несколько таблеток и, удерживая их под языком, прошёл в ванную, чтобы запить водой.

Ненароком наткнулся взглядом на собственное потрёпанное после плохого сна лицо. Проглотив горсть воды, ещё одну плеснул себе в глаза.

Таблетки помогали, но не очень хорошо. МакФилен дал их ему уже почти что четыре месяца назад, но сколько Эван не пил их – через несколько часов боль возвращалась, становясь ещё сильней.

Он не привык анализировать такие вещи. Сам факт того, что он обречён, Эван принял как показания термометра – как то, что нельзя изменить. Конечно, было бы ложью говорить, что он совсем не надеялся пожить чуточку дольше, чем отпустили ему врачи.

Он честно выполнял все рекомендации, ходил на приёмы в назначенный час и даже согласился поехать на эти проклятые воды, когда врач сказал, что это его последний шанс.

Но паниковать, тратить время на поиски чудодейственных средств или беготню по другим больницам Эван не хотел. Время и так было слишком дорого для него, чтобы терять его подобным образом.

Напротив, он вырезал из своего графика всё, что могло быть сделано без него – впрочем, не добившись этим ничего. Дел в клане всё равно оставалось столько, что ему с трудом удавалось выкроить вечер, когда бы его не трогал никто, и ещё более сложным оказалось выкроить две недели для поездки на воды.

Эван очень отчётливо понимал, что время – это песок в часах, количество которого отмерено настолько строго, что выгадать пару крупинок будет слишком большой удачей, чтобы рассчитывать на неё. Вот только выбрать, что же он хочет сделать за этот — слишком маленький — оставшийся ему срок, он не мог.