Чтение онлайн

– Ничего серьёзного. Ребёнка, Нюш, я решила родить. Для себя. И нах всех этих мужиков…

– От "Эллина", которого ты не видела?
– глаза Нюхи от удивления стали похожи на плошки.

– Да, блять, Ань. От "Эллина"...

Глава 7

Жопонькой своей чувствовала Ирина, ужин с другом и партнёром Дино - история хреновая.

Её прямо корежило от мысли, что нужно будет сидеть и корчить приятную морду в спектакле, который ей иннах не упал.

Ириха превосходно умела держать совершенно непроницаемое выражение лица, но в основном в рамках должностных обязанностей.

В свободное от работы время она не любила исполнять роль терпилы. Потому в личных отношениях Ирка была актрисой плохой.

Все люди близкого круга об этом отлично знали и лишний раз её не трогали. Дабы не нарваться на разгневанный Ирихин язычок, который и без того был острым, как бритва.

Подруга Анька тоже хорошо знала Иркины загоны. Только Нюха давно чихала и плювала на них с Пизанской башни. Право на это ей давала их дружба, проверенная годами, ссорами и примирениями.

Ирка всегда была отличницей, умницей, лидером и жутким авторитарием.

Анька не обладала такими качествами, но и не парилась за это.

В отличие от тяжеловесного Тельца под именем Ирина воздушная и лёгкая, как её знак Весы, Нюша умела быть гибкой. Легко встраиваясь и подстраиваясь под Ириху, она тихой сапой добивалась своего.

Пережив Иркино сопротивление, жесткие остроты и матерно-фольклорные определения в свой адрес Анюта все же вытащила подругу на ужин.

Увидев рядом с Дино старикана ростом, как Ирина мысленно обозначила "по колено", она тут же натянула на морду лица вежливо-доброжелательную маску.

Так весь вечер и просидела, вяло-текуще принимая участие в общем разговоре.

Дома тет-а-тет Ирина в выражениях не стеснялась.

– Неть, Анька, иди ты в одинокое пешее. Мне твой Джузи, имя тоже здвездец, не зашёл от слова совсем, - категорично заявила Ирка подруге.

– С фуяли банька то сгорела, капризулина моя?
– хмыкнула Анна, наливая подруге шампанское для смягчения ейного гнева.

– Старый он, Нюш. Джузи ваш прямо настоящий папа Карло, - выдохнула Ириха, влив в себя залпом бокал пузырьков счастья.

– Ирк, вот и состругает он тебе буратинку итальянского. Переберешься ко мне поближе. Будем дружить семьями. И кстати, он за твоего Стасяру старше всего на десять лет, - няшным, прямо убаюкивающим, голоском произнесла Анна.

– Блять, Анька, прекрати со мной разговаривать, как со своими ибучими клиентами. Русским языком говорю же, старый он, Нюш. Мне тридцать три, а ему за пятьдесят пять уже. Я - геронтофилка что-ли по твоему мнению?
– Ирина начала, выражаясь фигурально, выходить из себя.
– Не зли меня, Анна. Знаешь же, в гневе я сильно ругаюсь.

– Ахах, и преимущественно неприлично и матерно, - подруга лишь рассмеялась в ответ.
– Джузи - адвокат. Известный и очень дорогой. Да, и он - вдовец, любит и хочет детей. Ириш, не корчь ибло, присмотрись все же к мужику. Да, не красавец, как твой "прусак" Стасяра. Да, не вышел слегка ростом. Зато не такой мудак и иблан. Будет на руках носить. Он тебя уже весь вечер поедал глазами.

– Анна, ты - звезда, но не пленительного счастья! Трахал он меня глазами, а не поедал! Отвянь от меня со своим ибучем итальянским страшным коротышкой. Даже Дэнни Де Вито в отличие от него красавец, - прошипела зло Ириха.

Сделав паузу на помолчать, чтобы осмыслить более веские аргументы, после которых подруга оставит её в покое, Ирина продолжила:

– Все тема закрыта. Знаешь, Ань, дело даже не в том, что он некрасивый и невысокого роста. Просто меня от него не торкнуло. Совсем. Не заискрило во время нашего общения. Мурашки не побежали по телу. В звезде не зачесалось. Ань, честно, меня передернуло, когда он своей ладонью накрыл мою. Еле сдержалась, чтобы не отдернуть руку и не указать ему направление выхода, как в Помпеях. На фуй!

Озвучив свои ощущения по отношению к Джузи, Ирина неожиданно для себя провела параллель с Йети.

"Да, "низкосракий" тоже изрядно нескладен и некрасив. И все же меня от него так не дергало. Он меня злил и даже бесил, но отторжения во время нашего общения в баре не было. А что было, Ир?
– усиленно думала женщина, пытаясь понять: почему у неё такое разное отношение к двум мужчинам не её типажа. Ответ она знала, потому как он был на поверхности.
– Да, этот чертов Йети зашёл мне еще на горе. Тогда, когда я не видела нескладной непропорциональности его тела и лица. Я же сначала услышала его бархатистый, глубокий, сексуальный голос, как у актера Сергея Чонишвили. Потом увидела глаза - чёрные и бездонные, в которые улетаешь как в космос. Ипать колотить, да уж улетела я, так улетела. Очешуеть, теперь одного страхуилу сравниваю с другим. Дожилась!"

Посыпав в очередной раз голову пеплом, Ириха все равно в мыслях поставила флажок, что все же голос Йети для неё был первичным.

Злясь на Аньку и закидывая в себя шампанское, Ирина вспомнила…

Они с Йети вышли из бара на улицу. Он приблизился к ее лицу, потянул за капюшон. Она была, конечно, изрядно пьяна, но все равно высказала свое "фи".

– Ты, Йети, мне не нрависссься! Не мой - типашшь! Не мой - пиджжжак!
– пьяненько процедила в его полные губы.

– Ничего страшного, милая! Через пять минут ты об этом забудешь!
– ответил он и захватил в плен её губы.

И случилось все, как сказал "высокотуловищный". Ириха забыла обо всем.

Ей стало все фиолетово, кроме того, что он творил своим языком внутри её рта.

Сейчас думая о том, что случилось в тот вечер, она снова почувствовала, как ее губам в его было хорошо.

Ирка даже провела по нижней и верхней пальцами, пытаясь унять появившееся покалывание. В завершение губного экзорцизма облизнула обе и несколько раз крепко сжала, больно прикусив нижнюю.

Не могла Ирина сама себе не признаться, что тогда её впервые торкнуло от поцелуя. Хотя раньше, в принципе, целоваться она особо не любила. Ей как-то претили эти слюнявые оральные ласки.

"А с кем ты ваще в этой жизни целовалась?
– мысленно спросила себя Ира и тут же честно ответила.
– С одноклассником Вовкой перед выпуском, а потом только со Стасом."

То ли под влиянием шампанского, то ли от загонов рефлексии, которые занозисто кололи её душу, Ириха снова почувствовала это странное чувство - микс дребезжащего волнения и отчаянной решительности.