Чтение онлайн

Изящно? Несомненно! Такое и случается обычно. Имя такому действию – навык. Так водитель каждый раз тормозит перед красным светофором, управляя автомобилем. Другой пример, ритуал или использование примет. Иногда страх снимается, если переждать черную кошку, и не мешать ей перейти через вашу дорогу. Но, главное при этом, не преследовать ее…

Потому нам, конструкторам, по факту ясно, что при прогнозе появления (приближения) боли требуется как можно быстрее перейти от ожидания уже испытанной боли к самому БЫСТРОМУ ИСПОЛНЕНИЮ полезного и ВАЖНОГО (уже записанного в памяти) поведения.

И потому предотвратить приближение опасности появления новой боли можно, только если всеми имеющимися у памяти, психики и организма энергетическими ресурсами обеспечить немедленное известное спасительное поведение, которое опередило бы боль и исключило ее.

Тогда и возникает подмена первого на второе:

1) задачи полного повторения (скопированного в память) опыта ощущений и поведения (как это было при голоде) на

2) задачу избегания опыта ощущений через самое срочное повторение (скопированного в память) полезного избегающего поведения. И такой срочной задаче избегания соответствует изобретенное природой состояние страха.

Чисто технически в систему памяти должен быть записан механизм запуска ТАКОГО ВТОРИЧНОГО НАПРЯЖЕНИЯ, который

1) не причиняет физического вреда организму;

2) самым срочным образом мобилизует все силы организма и

3) инициирует уже известную (по случаю переживания боли) активность Ap с МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНОЙ СКОРОСТЬЮ, которая должна ОПЕРЕДИТЬ опасность и приближение БОЛИ. Тогда запись в памяти вместо «боли» включает состояние «страха», а вместе это будет выглядеть как «ощущение опасного объекта – страх – бегство» Тогда подгруппа «ощущение опасного объекта – страх» как информация начинает играть роль прогноза и предсказания для поведения животного и нашей адаптивной машины. И то же свойство наследует психика человека.

Но если спасающее поведение, запускаемое со страхом и после страха, позволяет спасти систему, опередив приближающуюся и прогнозируемую БОЛЬ, то БОЛЬ вообще перестает быть фактором опасности – она просто навсегда (и до неизбежной гибели организма) исключается из жизненной и адаптационной практики животного. И если в практике организм (его психика) получает возможность ВСЕГДА избегать БОЛИ своевременным поведением, запускаемым от внешних ощущений, то связь может переписываться в более простую и новую связь «ощущение опасного объекта – бегство».

Мы не говорим здесь и не имеем возможности сказать, как это происходит в живой системе и психике. Но на практике это именно так и случается. Тема формирования навыка и исключения потребностного состояния будет обсуждаться особо.

И кстати, это оказывается основой для появления инстинкта у животных. Инстинкт – это часто результат и форма поведения, постепенно превращенная из выученного поведения в наследуемую предрасположенность к быстрому усвоению навыка. Позже при дальнейшей эволюции способности животного модифицируются во врожденные (эволюцией) инстинкты. Это врожденные формы реагирования по внешним воздействиям среды. Так выученное часто из форм приобретенной памяти со временем в Эволюции переходит в форму прямой рефлекторной связи.

Сказанное в этом разделе есть одно из важнейших оснований того, что мы не ощущаем огромной части своих потребностей. Мы опережаем их появление, предупреждая своими действиям не только их снятие, но даже появление.

Итак, в среднем боль и ее предотвращение важнее текущего состояния голода.

Но всегда ли это верно? Не всегда! – Если голод таков, что силы для добывания пищи уже иссякают, то организм (и психика) забывает опасность или готова преодолеть боль – «пан или пропал». Но это относительно редкая ситуация, на которую природа не рассчитывала. Это предполагает то самое понятия «воли», которое есть у человека, но может быть востребована и проявиться у животных, но об этом позже. Лучшим примером в литературе служит рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни». И это тоже иерархия Маслоу.

У страха есть и более сложные связи и функции. Страх – антитеза агрессии – страх тормозит агрессию и активное поведение или останавливают агрессию. Сличение энергопотребления и безопасности позволяет сделать вывод, что страх боли (если он возникает и может возникать, как это имеет место у млекопитающих), может препятствовать поиску пищи и нападению – «прямому процессу» в адаптивном цикле удовлетворения голода.

Если живой организм проявляет пищевую агрессию в условиях возможного по опыту отпора жертвы (и получения от нее боли), то и нападение ведется с помощью опасения возможной боли и частичной готовности к отступлению. Так агрессия через опыт боли начинает ограничиваться процессом торможения через страх. Но успешная агрессия – ее опыт – может, наоборот, усиливать аппетит. Так обстоит дело у очень развитых животных и у не очень развитых людей.

До сих пор (без понимания функций страха) представлялось, что пищевая агрессия или охота или поиск природных преимуществ (а у животных они тоже являются предметом агрессии или интереса) может тормозиться или останавливаться лишь насыщением или удовлетворением голода, то есть полной победой. В отсутствие страха агрессия в природе тормозится только в режиме «Война до победного конца!» или «Жизнь или Смерть».

Агрессия или торможение? Всегда ли?

И у нас возникает представление о первом механизме социального поведения и рефлексии в природе. Природа (причина) страха – это первый учет присутствия оппонентов как первое еще биологическое «принуждение к миру».

Когда же страх возник? В среде малого разнообразия нет страха. Есть пища и размножение. Значит, как минимум, появление страха требует разнообразия. Второе – появление страха (и памяти в поведении) требует интенсивного перемещения голодных особей и объектов пищи.

Но здесь стадиальные этапы. Первые и разнообразные животные в растительной цепочке – травоядные. При изобилии в лесах растительной пищи им страх не нужен – бояться некого. Затем среди них появляются хищники. И пищевая цепочка удлиняется. Но эволюция не быстрый конструктор. А «идея» страха – очень не проста. Его механизм уже требует памяти. Но при изобилии пищи память не нужна.

Сначала по выходе из моря на сушу эволюция занимается и очень долго механизмами перемещения и поведения. Так пресмыкающиеся – почти червяки – начинают вставать с колен (в природе) в полный рост на ноги – иногда на две, а порой – и на четыре, Кроме того, они частью возвращаются в воду, а часть из них «встает на крыло». Растительной пищи еще много – потому травоядные вырастают в размерах, кратно превышающих слонов. Только тогда возникает Золотой век для агрессии – поведения плотоядных – хищников.

Речь о веке пресмыкающихся – о динозаврах (230—65 млн. лет). Хищники среди них, вероятно, имели еще мало конкурентов. И тормозная система для них не играла большой роли. А у крупных предшественников – травоядных динозавров – вообще не было до того врагов. И потому страх был не нужен до этого момента никому.

Но когда начались первые нападения, то природа и эволюция (еще не создав хороших механизмов памяти и потому торможения в психике) сначала изготавливала физические формы защиты. Многие из динозавров обладали особенностями, такими как костяная броня, роговые пластины по всему туловищу, рога или гребни на головах, шипы на хвосте. Все это указывает на господство насилия и агрессии… и недостаток памяти или реакции. Но честно скажем, что это только наша гипотеза и не исключено чей-то уже сделанный или опровергнутый вывод.