Чтение онлайн

— Андрей Иванович! — обер-гофмаршал вошел в кабинет Остермана. — Не время сейчас прятаться.

Андрей Иванович сидел за столом в своем кресле на колесах и пил чай.

— Это вы граф? Вам разве не сказали, что я не принимаю?

— Сказали. Но мне плевать на сие! Дело надобно делать! Анна Ивановна умирает. Кто будет регентом?

— Как могу я знать про сие? Может быть, матушка назначит перед смертью регентшей Анну Леопольдовну?

— Граф! — вскричал Левенвольде. — Если так будет, то трон займет Елизавета в течение недели! Ведь принцесса не сильно умна. Не ей править в столь трудный час. Нам нужен герцог Бирон!

— На все воля государыни, — уклончиво ответил вице-канцлер.

— Вы же не дурак, граф! Нужно срочно просить Анну, пока она жива, подписать указ о назначении регентом герцога Бирона! И всем нам стоит объединиться вокруг него. Я сам его не сильно люблю, но если не он, то всем нам конец. Тогда нас ждет переворот!

— Что же вы желаете от меня, граф Рейнгольд?

— Если не поедете со мной во дворец, то тотчас пишите письмо государыне. Я том, что вы как, вице-канцлер желаете, дабы светлейший герцог Бирон стал регентом при малолетнем императоре Иоанне III.

— Но надобно и про родителей малолетнего императора помнить!

— Да плевать на его родителей, Ни Анна Леопольдовна, ни принц Антон не фигуры! Вы станете писать? Или я поеду и предам герцогу, что вы его враг! Я когда ехал к вам видел лица шатавшихся по улицам гвардейцев из русских. Они грозили мне кулаками!

— Зачем вы так, Рейнгольд? Разве я отказал? Я также думаю, что его светлость Бирон достоин быть регентом. Но писать я не могу. Руки не повинуются мне. У меня свело пальцы. Простите старика.

— Остерман! Стыдитесь! Вы притворяетесь больным как всегда. Хотите переждать? Не желаете вмешиваться и думаете присоединиться к победителю? Но на сей раз не пройдет! Вы или с нами, или против нас! Решайте!

— Я с вами, — проговорил вице-канцлер и приказал принести перо и бумагу….

Либман прибыл к герцогу первым. Он сразу стал действовать и вызвал нового кабинет-министра, назначенного вместо казненного Волынского, Алексея Бестужева-Рюмина.

Тот явился тотчас и был готов сделать все. Бирона он боялся и многим был ему обязан.

— Сейчас все решиться! — горячился Либман. — Именно сейчас. Опоздаем — потеряем все! Левенвольде сейчас у Остермана. Этот старый пройдоха снова "заболел". Но Рейнгольд вырвет у него бумагу. Я сказал ему, что делать надобно.

— Какую бумагу? — спросил растерянный герцог.

— Просьбу о назначении тебя регентом при малолетнем императоре! Императрица слаба и сейчас её могут уломать назначить кого-то другого! Помни про сие, Эрнест!

— Миниха? — спросил Бестужев-Рюмин.

— Нет, — покачал головой Либман. — У этого пока шансов нет. Он если бы мог переворот совершил бы. А в интригах он жидковат и прямолинеен. Да и сторонников у него не много. Брауншвейгское семейство нам опасно. Анна Леопольдовна и её муж принц Антон.

— Думаете, что регентшей станет Анна Леопольдовна? — спросил Бестужев-Рюмин.

— Мы того не допустим, если не будем болтать, а будем действовать. Вы, Алексей, сейчас же отправитесь добывать подписи на прошении.

Либман вытащил из кармана своего кафтана лист бумаги. Это было прошение от чиновников и генералитета империи о том, что они единодушно желают герцога Бирона видеть регентом. Его Либман составил заблаговременно.

— И помните, что ежели некто императрице такую же бумагу первым подсунет, то дело не известно как может обернуться.

— Но как мне уговорить подписи под сей бумагой ставить? — спросил Бестужев-Рюмин. — Я сам её подпишу и кабинет-министра князя Черкасского заставлю сие сделать. Но остальные?

— Ты их по одному уводи в уголок и бумагу подавай, — посоветовал Либман. — Вместе они могут и заартачиться, но по одному побояться. А когда подписей станет много, никто не воспротивиться. Действуйте, Алексей.

Когда Бестужев-Рюмин вышел Либман похлопал Бирона по плечу и сказал:

— Ты или станешь регентом, или тебе стоит бежать в Митаву, пока Анна еще жива. Потом тебе этого сделать уже не дадут, Эрнест.

— Я пойду к Анне. Я попрошу…

— Спешить не стоит, Эрнест. Пусть там спокойно соберутся медики. Пусть решают. А нам стоит дождаться Левенвольде. И больше того. Когда Бестужев соберет подписи, и, присоединив к той петиции письмо Остермана, я пойду к императрице. И стану просить её назначить тебя регентом! Но сам ты её просить ни о чем не должен!

— Ты уверен, Лейба? Или ты не веришь в силу моего влияния?

— За тебя станет просить иной человек.

— Ты?

— Я само собой. Еще кое-кто.

— Бестужев-Рюмин? — настаивал Бирон.

— И этот само собой. Я сейчас не о нем. За тебя станет просить фельдмаршал.

— Миних? — Бирон был удивлен. — Этого не будет, Лейба.

— Будет, Эрнест. Об этом побеспокоюсь я…

Обер-гофкомиссар Либман разыскал во дворце Пьетро Миру и Кульковского. Он отозвал шутов в сторону:

— Для вас двоих есть работа.

— Работа опасная? — спросил Кульковский. — И вы, наконец, принимаете мои услуги?

— Принимаю. Сейчас только вы и Пьетро сможете помочь герцогу Бирону. Ты, Пьетро, поможешь Эрнесту бесплатно. Ты же его друг.

— Само собой, — ответил Пьетро. — А что нужно делать?

— А ты, Кульковский, если сделаешь, что я скажу, получишь 30 тысяч золотом.

— Я готов, — ответил тот.

— Тогда слушайте…

Либман рассказал шутам придворной кувыр коллегии, что им надлежит переодеться в поношенные солдатские мундиры, надвинуть на глаза треуголки и остановить карету фельдмаршала Миниха.