Чтение онлайн

— Да то не вопрос, матушка. Ответ виден и так, — ответил Кульковский.

— И чего тебе видно, Кульковский? — спросила Анна. — А ну подробнее! Отчего баба на Руси судьей не станет?

— Дак по законам империи Российской судьей может стать мужчина после 40 лет. А разве у нас есть сорокалетние женщины? Спросите любую даму вашего двора, и она скажет что ей нет сорока, хоть на деле ей и за пятьдесят уже.

Анна захохотала. Умел шутить этот шляхтич малороссийский. Иногда самому Лакосте спуску не давал. Императрица бросила шуту кошелек, и в том кошельке Кулькоский дома обнаружил 200 золотых! О таких деньгах будучи простым офицером он и мечтать не мог. Правильно он службу тогда сменил….

Год 1736, январь, 19 дня. Санкт-Петербург. Дом на Мойке.

Пьетро и не думал, что станет так ревновать Дорио. Он и ранее знал, что она принимает не только его одного, но в душе надеялся, что скоро его страсть поможет ему овладеть сердцем капризной и избалованной певицы.

Пьетро заскочил в сани и приказал кучеру гнать за тройкой Столетова.

— Только смотри не упусти его!

— Не упущу, барин! Хоть и лошаденка моя не чета тройке того барина. Но я его все одно догоню! Я знаю, что это за тройка. И знаю, куда он поедет. Барин сей кататься любит и домой кратким путем не поедет. А мы срежем и будем на месте раньше его.

— Тогда гони. Плачу рубль, если не врешь.

— А чего мне врать? Смогу!

Кучер погнал свою лошаденку. Пьетро закутался в шубу.

— А ты того барина знаешь? — крикнул он мужику.

— Знаю. То охфицер Семеновского полку. Большой барин. При самом фельдмаршале князе Долгоруком служит. И часто мамзелей к себе возит. Вот и сейчас везет. Покатаются по городу и в дом.

— А сложно ли попасть в дом этого офицера, братец?

— Нет не трудно сие. Зачем сложно? У него кто только не бывает. Проходной двор, а не дом. Ведь не он один там проживает. Он токмо комнаты снимает. Мне его слуга знакомец давний. А тебе чего, барин, надобно?

— Хочу в дом его попасть, но так, чтобы никто не заметил меня. Устроишь? Если получиться, дам тебе 20 рублей!

— Чего? А не врешь? — кучер повернулся к Пьетро. — 20 рублев! Да мне за год такого не заработать.

— Слово даю. Но после того как в доме офицера окажусь, никем не узнанный.

— За то могу поручиться. В дом барина того тебя проведу! Готовь денежки.

— Они при мне. 20 рублей серебром!

— Эх, и денек сегодня!

Мужик и вправду провел Миру в дом, где снимал комнаты капитан Столетов, и он спокойно проник в спальню хозяина. Там он спрятался в шкафу, понимая, что ежели его поймают, то он будет выглядеть смешно.

Пьетро хоть и был шутом императрицы, но смешным лично не бывал еще никогда. Императрица и придворные смеялись его шуткам и отдавали дань остроумию итальянца. Но его опасались трогать как иных шутов. И если Левенвольде мог перетянуть Балакирева тростью и дать ему пинка, то с Пьетро он так поступить бы побоялся. Адамку Педрилло знали как забавника, но и как мастера шпаги и кинжала.

Но в сей час, сеньор Пьетро иначе поступить не мог. Ему хотелось знать, что за отношения у Дорио с этим капитаном гвардии. А где он мог это узнать, как не в спальне хозяина дома?

Столетов и певица прибыли скоро и заявились сразу в спальню. Не любил капитан с красивыми мамзелями время попусту терять. Мира не ошибся. Знал куда идти за интересом своим.

Столетов сразу повалил Марию на широкую кровать и стал рвать на ней платье. Впрочем, она сама сопротивлялась слабо.

"Вот шлюха! — негодовал Мира про себя. — Выйти бы сейчас да проткнуть этого капитана шпагой, а Дорио отхлестать по щекам. Но нельзя. Хотя за такой анекдот мне и убийство этого гвардейца императрица простит. Но я не Арайя и героем рогатым быть не желаю. Это пусть господин капельмейстер рога носит принародно".

И скоро он возблагодарил бога, за то, что не обнаружил себя. Судьба помогла Пьетро узнать то, что многие в империи узнать хотели бы. А начальник тайной канцелярии Ушаков за сие и 2 тысяч рублев бы не пожалел.

После страсти, или как тогда говорили после "махания"* или марьяжу любовного, Столетов и Дорио откинулись на кровати. (*Махаться — в XVIII веке в придворных кругах это слово обозначало то же самое, что сейчас обозначает слово "трахаться". "Махателями" называли тогда любовников).

— Скоро я больших чинов достигну и тебя подарками задарю, Богиня моя! Любишь бриллианты?

— Да откуда у тебя бриллианты? Вон в каких комнатах живешь. Бедно у тебя. Но любовник ты хороший. И это иногда поважнее бриллиантов. Их есть кому мне дарить.

— На комнаты не смотри. Я скоро съеду отсюда и в эту квартиру более ни ногой. Я стану жить во дворце.

— Кто же тебя туда позовет? — спросила Дорио. — Не на место ли графа Бирена метишь, милый?

— Нет. Я на свое место мечу. И многие со мной желают положение в империи исправить. А я тогда из капитанов в генералы выйду! Вот тогда в бриллиантах недостатка не станет, милая.

Дорио засмеялась. Она подумала что Столетов врет. Русские имели такую привычку — врать и хвастать. Причем делали они это просто так без надобности и повода к тому.

— Но это будет нескоро, милый. Так что мне придется подождать.

— Не скоро? Завтра уже все сбудется! Али, думаешь, что Столетов врет? Я никогда не вру! Ежели, сказал, что так будет, то так и будет! Так, а не иначе! Скоро я соберусь и выйду из дома, а вот ты останешься здесь ждать. И утром я принесу тебе весть о том, что сбылось все, по-моему.

— Шутка? — спросила Дорио.

— Нет! — Столетов схватил бутылку шампанского со стола и выпил половину залпом. Затем он бутылку отбросил и сказал. — Завтра здесь будет генерал Столетов! А ты жди! Сиди здесь!

— Но я не могу остаться! — вскричала Дорио. — Мне завтра петь перед императрицей Анной!

— Нет.

— Что значит, нет? — не поняла Дорио.

— Только то, что завтра Анне будет не до певиц. Я прямо в казармы семеновские еду и с одной ротой оттуда во дворец.

— Во дворец? — не поняла Дорио. — Но зачем?

— Мы арестуем графа Бирена!

— Что?

— Арестуем во дворце графа Бирена! Затем арестуем Миниха в его доме. И цесаревна Елизавета Петровна станет новой императрицей.

Дорио побледнела. То, что произнес Столетов было страшно. За такие слова не только голову снимут, но кое-что похуже сделают.

— Ты пошутил? Скажи что это не правда. Я не предам тебя, и про твою шутку никто не узнает!

— Какие шутки? Я не шутил. Оттого и выпустить тебя из дома не могу. Завтра свободу верну тебе.