Чтение онлайн

Но старшего Рубенса даже не задело.

– Держи его, он здесь!

– Что там? Какого дьявола?!

– Без паники! Это наверняка снова Пустотелые ведьмы, это они умеют гасить пламя на расстоянии…

– Кто стрелял?! Кто пронес оружие? Да где эти чертовы механики?! Свет дайте!

– Всех прошу остаться на местах! – заревел голос, усиленный мегафоном. – Говорит начальник городской полиции. Никому не двигаться! Произошла попытка государственного переворота. Только что стало известно, что несколько думских депутатов готовились к убийству президента и других первых лиц…

Загорелся свет, депутаты разом ахнули. На краю сцены лежали мертвый министр Дробиченко и один из его конвойных. А между Рубенсом-старшим и Портосом скорчилась раненная в бок госпожа Арро. Министры, главы комиссий повскакали, отбросив кресла. Скоро выяснилось, что ранен в ногу еще один из клерков министерства энергетики.

– Лекарей, скорее сюда! Оттуда стреляли, сверху! Да нет же!..

– Урядник, в сортир никого не пускать! Плеткой их, если что!

Полицейские ворвались в зал плотной массой, ощетинились штыками, проделали в толпе проход. К побелевшему Рубенсу прошагали трое – коротышка фон Борк, начальник городской полиции и шеф жандармерии, недавно назначенный президентом. Ходили слухи, что этот черноглазый, безгубый паренек – один из детей Красной луны и одним взглядом выбивает правду у любого врага государства. В сумятице никому не пришло в голову, как это так скоро первые силовики прибыли на место преступления…

– Вот он, вот он! – В центре партера образовался водоворот, вспыхнула потасовка. – Держи его, он стрелял! Да не забейте раньше времени, матерь вашу!

– Да это же Папа Ряхин, от Ростова депутат! Вот гад! А всегда тихий такой сидел!

– В пытошную его, подвесить на крюке!

Окровавленного, избитого Ряхина едва отбили полицейские. Голова киллера моталась из стороны в сторону, глаза закатились.

– Да что же он, будто обкурился? Неужто он стрелял?

– Братцы, я ж его двадцать лет знаю, тишайший человек!

Санитары и доктора суетились на сцене, пытались остановить кровь у госпожи Арро. Сергею Дробиченко и сержанту конвоя уже ничто не могло помочь. Жена Дробиченко, завывая, ползала рядом с мертвым мужем.

– Да не он один стрелял! – указывая в угол, заорал вдруг тот самый очкарик, что смущал сенаторов гнилыми речами.

Образовался второй водоворот. Схватили еще одного, с револьвером, с такими же, как у Ряхина, плавающими, обкуренными глазами. Связали и быстро увели. Так быстро, что никто не успел понять, как это человек в таком состоянии смог нажать на курок.

Внезапно, помимо полицейских, проходы запрудили сыщики жандармерии и «голубые клинки» из президентского конвоя. Кто-то закричал, что у крыльца уже стоят тюремные машины. Вспыхнули десятки фонарей. Жандармы принялись выхватывать из рядов и тут же обыскивать уважаемых депутатов. Общая растерянность была им подмогой. Пустили слух, что видели Пустотелых ведьм. Другие кричали, что в городе режут иноверцев. На улице зацокали выстрелы, зазвенели стекла. Полицейские выкрикивали фамилии, у них оказались готовые ордера на обыск. В освободившемся проходе показалась затянутая в черное, сухощавая фигура прокурора.

– Граждане, у меня предписание на обыск и арест некоторых лиц. Согласно статье шестой закона об управлении в военный период, лица, которых я сейчас назову, немедленно подлежат изоляции… Попытка убийства высших клерков государства… Заговор против армии и снабжения в период военных действий… Складирование дома запрещенных боеприпасов и оружия…

– Да кто он такой, выскочка, чтобы нам руки вязать?!

– Господа, пока мы тут, они квартиры вскрывают! Люди, призванные руководить страной, вдруг оказались беспомощны перед грубой силой.

– Господа, прошу соблюдать спокойствие! – слегка волнуясь, обратился к залу начальник Тайного трибунала. – У меня в руке – листовка, это есть прокламация. Это есть воззвание к вооруженному бунту. Листовки обнаружены у шестнадцати членов Государственной Думы… Властью, данной мне президентом, я вынужден приостановить заседание Думы до выяснения покушения… нет, обстоятельств покушений.

– Это война! Произвол! Насилие! – Депутаты загудели, как разъяренные пчелы.

Самые ярые взывали к вице-президенту, но он был холоден как лед. Рубенс слушал донесения адъютантов и помощников. К нему подбегали с телефонами, бумагами и снова убегали. Внезапно вокруг престарелого вице-президента развилась бурная деятельность.

– Это вам так не пройдет! – отбивался от жандармов предводитель лесоторговцев. Он затих, когда его принудили вывернуть карманы его же пальто. Из карманов посыпались патроны и листовки.

– Клянусь, это не я, я ничего не знал… – заблеял лесной промышленник. – Клянусь, меня оболгали! Мне все это подсунули!

Начальнику Тайного трибунала тоже принесли срочное донесение. Фердинанд Борк разорвал конверт, перечитал дважды и передал письмо шефу полиции. Чтобы восстановить порядок, тому пришлось выстрелить в потолок. В тишине раздавались только стоны и всхлипы Людмилы Дробиченко.

– Господа, совершены ранения еще двух министров и покушение на военного коменданта крепости. Нет, убитых нет, благодарим бога. Также сорвана попытка бунта на баржах невольников. Но перестрелки еще только начинаются. Нападение на арсенал в крепости, взорван катер президента… Альзо, это прямые акты против президента…

– Она будет жить? – тихо спросил старший Рубенс у врачей, колдовавших вокруг раненой. К этому времени сама Мама Рона, министр медицины и здоровья, хлопотала возле носилок со стонущей француженкой.

– Мы будем стараться! Оперировать будем прямо тут, в подвале. До госпиталя нам не доехать. Дайте приказ, чтобы мне привезли спирт и чистую ткань!

– Господа, просим понимания, – новый начальник жандармов заговорил тихо, но его все услышали.

Словно льдом сковало челюсти у самых ярых крикунов, такой магической силой обладал этот скрипучий голос. – Господа, по закону мы не можем провести аресты тех членов Думы, кто замешан в заговоре. Это так. Но!.. Согласно Уставу военного времени, мы обязаны задерживать всякого, совершившего государственное преступление. Либо подозреваемого! Всякого, включая высших клерков. И содержать под стражей до трех месяцев, до выяснения обстоятельств.

– Господа депутаты! – Старший Рубенс откашлялся, постучал по микрофону. В сумятице все как-то позабыли о втором лице государства. – Прошу внимания. Только что мне позвонили… Злодеи пытались отравить воду в водозаборе. Их поймали и уже допрашивают в военной разведке. Мне тяжело это говорить, но… арестованные назвали фамилии четырех уважаемых людей, депутатов Думы… Поскольку мы находимся на военном положении, властью, данной мне народом, я распускаю Государственную Думу. Высшим органом управления становится Военный Совет. Распоряжение я подпишу прямо сейчас. Все органы Большого и Малого Круга, все министерства, департаменты и палаты подчиняются коллективному руководству Военного Совета. До возвращения президента страны. Прошу всех находиться дома, никуда не выезжать из Петербурга без особого разрешения. Это не арест, господа…