Чтение онлайн

— Но были бы они счастливы?

Сигги отвлеклась от застёжки горжеты:

— Они счастливы, виттара. Разве ты не чувствуешь? Это в солнечных лучах и лёгком ветерке. В улыбке твоей пары и будущих детёнышей. Так они любят тебя.

Их любовь билась в его сердце сладкой горечью — связь, похожая на узы с Эйслинн, но обращённая к дорогим дедушке с бабушкой. Он чувствовал их радость, их одобрение и знал: они бы обожали Эйслинн. Гаманан полюбила бы её открытость и чувство юмора, а гадарон восхитился бы острым умом.

Эйслинн вписалась бы в его семью так же естественно, как он вписался в её. Это приносило утешение, смягчая боль от их отсутствия сегодня.

Сигиль подняла руки, захлопала и кивнула ему через плечо.

Хакон глубоко вдохнул. Я готов.

Он повернулся к замку. Толпа за его спиной взорвалась ликованием, когда лорд Меррик появился с Эйслинн.

Она была божественна.

Платье цветов Дарроу ниспадало с её плеч, обнажая изящные ключицы и шею, украшенную подвесками из сапфиров и аквамаринов. Слои голубого шёлка струились от бёдер, словно водопад, переливаясь при каждом шаге. Золотые и серебряные нити ловили свет, заставляя её сиять. Волосы, заплетённые с жемчужными нитями, сверкали чистым золотом. Серповидная тиара усыпана жемчужинами.

Её широкая улыбка затмевала всё великолепие наряда, становясь ещё ярче, когда она заметила его, ожидающего у арки.

Сердце Хакона болезненно сжалось — брачные узы натянулись, словно пытаясь притянуть их друг к другу быстрее.

Судьба, она прекрасна. Перед ним стояла не просто знатная дама, а гордая наследница великих земель, лидер сильного народа. И она моя.

Любовь и гордость разогрели кровь, и он жадно протянул руки, когда она подошла с отцом.

Эйслинн встала рядом под цветочной аркой, сплетая свои пальцы с его. Её улыбка затмевала солнце, а её сияние растопило все его тревоги.

Он едва слышал слова лорда Меррика, когда тот начал речь. Толпа замерла, затаив дыхание.

— Как сюзерен этих земель, имею честь соединить свою дочь, леди Эйслинн Дарроу, — его голос дрогнул, — и Хакона Зеленого Кулака. Сегодня, завтра и во веки веков мы празднуем их союз.

Толпа разразилась аплодисментами и возгласами, выкрикивая их имена.

— Явилась ли ты, Эйслинн Дарроу, сюда сегодня по своей воле?

— Со всем пылом сердца, — ответила она, сжимая руки Хакона.

— Намерена ли ты принять этого мужчину в мужья, связать с ним свою судьбу и посвятить ему все грядущие дни?

— Да, — громко заявила она. Но только для него добавила: — Они уже принадлежат тебе.

Хакон изо всех сил сдерживал порыв притянуть её к груди и никогда не отпускать. Эта женщина была для него всем. Любые мечты меркли перед ней.

Лорд Меррик повернулся к Хакону, с искоркой в глазах:

— Явился ли ты, Хакон Зеленый Кулак, сюда сегодня по своей воле?

— Ничто не удержало бы меня.

— Намерен ли ты принять эту женщину в жёны, связать с ней свою судьбу и посвятить ей все грядущие дни?

— Да. Я принадлежу ей с первой встречи.

Толпа умилилась, рассмеялась и зааплодировала.

— И клянёшься ли ты, Хакон Зеленый Кулак, в верности Дарроуленду, его сюзерену Меррику Дарроу и наследнице Эйслинн Дарроу?

— Да.

— Обещаешь ли отдать за неё жизнь, служить ей и поддерживать её правление?

— Всем, что я есть.

Лорд Меррик одобрительно кивнул и достал из кармана синюю полосу бархата. Хакон и Эйслинн подняли соединённые руки, и её отец бережно обернул ткань вокруг них, завязав концы небольшим узлом.

— Связаны вместе, соединены вместе, едины отныне.

Эти слова впечатались в душу Хакона, выбив из него дыхание. Облегчение, трепет, любовь — всё смешалось в нём, пока перед глазами оставалась только она.

Она моя.

— Объявляю их мужем и женой — и вашим будущим Сюзереном и Лордом-Консортом. Что скажете?

— Мы принимаем их! — воскликнул народ Дарроуленда.

— Тогда перед вашим народом произнесите обеты и скрепите их.

Хакон притянул свою пару ближе, прижав их связанные руки к груди — туда, где сердце отбивало нежный ритм. Свободной рукой он обвил её талию, жажда ощутить её. Тысячи глаз наблюдали за ними, но лишь её близость удерживала его в настоящем.

— Сначала ты стал моим другом, — проговорила Эйслинн, слёзы сверкали на ее ресницах. — Ты всегда видел меня настоящую. Твоё терпение, твоя доброта, всё, что ты собой представляешь — это дар. Дар, который я буду беречь все оставшиеся дни. Немногим выпадает счастье выйти замуж за друга, но сегодня я — самая счастливая женщина.

Толпа взорвалась восторженными криками, но Хакон едва слышал их. Его уши звенели не от шума толпы, а от её обета.

— Я пришёл в Дарроуленд в поисках новой жизни. Дома и семьи. Думал, знаю, чего хочу — пока не увидел тебя. Вопреки здравому смыслу, я надеялся на невозможное. Не смог отказаться от тебя тогда — не смогу и теперь. Ты превзошла все мои мечты — ты стала всем. И я посвящу жизнь, чтобы отплатить тебе тем же.

Склонив лоб к её лбу, он прошептал в губы:

— Я твой, виния.

Он поймал её губы в поцелуе, скрепляя обещания. Вокруг толпа ликовала, выкрикивая их имена и поздравления. Двор дрожал от топота и аплодисментов, и Хакон чувствовал — эта буря эмоций рождена искренней любовью к Эйслинн.

Он понимал их — ему повезло с ней так же, как и Дарроуленду.

?

Эпилог I

?

Шесть месяцев спустя

Эйслинн в шутку заткнула уши ладонями и рассмеялась, пока Сигиль заводила свою шумную семью на очередную громкую песню. Дом гудел от восторга после удачной сделки Эйслинн с вождём Кеннумом, и Сигиль была в настроении праздновать.

Хотя Сигиль редко нуждалась в поводе для праздника.

С момента их первой встречи перед свадьбой Эйслинн мгновенно прониклась симпатией к этой громогласной оркцессе. Они были противоположностями во всём, но блестяще находили общий язык.

Сигиль постоянно распевала песни — старинные баллады, морские шанти и собственно сочинённые рифмы. Её восьмилетние двойняшки, прелестные девочки, были в бесконечном восторге. Супруги Сигиль, Хальстерн и Вигго, делали вид, что ворчат и закатывают глаза, но Хальстерн часто подпевал вполголоса, а Вигго отбивал такт ногой.