Чтение онлайн

— А что, если мой отец умрёт?

Её губы разомкнулись, обнажая зубы в гримасе отчаяния, но Хакон не позволил этому случиться. Он снова притянул её к себе, уничтожив дистанцию.

Это Хакон понимал. Горе и то, как оно разрывает тебя изнутри. И ещё хуже — скорбь о том, кто ещё не ушёл. Хакон наблюдал, как смерть шаг за шагом приближалась к его деду, и никакие мольбы или отрицание не могли её остановить. Вся его любовь, сила и желание изменить реальность оказались бессильны перед лицом смерти. Она всегда приходила. В свой срок.

Он знал, однако, что эти слова не принесут утешения. Это не то, что он сам хотел бы услышать в последние часы своего деда, и не то, что сказал бы теперь своей паре

— Он силён, — сказал Хакон. — Это не его судьба.

Слёзы заглушали её слова, пока она прижималась к нему.

Хакон встал, бережно прижимая её к себе. Когда он начал гасить свечи, она запротестовала, настаивая, что должна закончить письма.

— Они подождут.

Покои постепенно погружались во тьму — Хакон оставил гореть лишь один фонарь, когда взял его и перенёс Эйслинн в смежную спальню.

В комнате доминировала роскошная резная кровать с четырьмя столбами. Тяжёлые зелёные занавеси с вышитыми пасторальными сценами были подвязаны к столбам, а у изголовья аккуратной горкой лежали подушки.

Он поставил фонарь на прикроватный столик и усадил её на постель. Встав на колени, развязал шнуровку её сапог и бережно освободил каждую ступню. Она наблюдала за ним через полуопущенные веки, пока его руки скользили под юбками, отыскивая завязки чулок. Тёплый шёлк скользил между пальцами, когда он стягивал их по округлостям ног.

— Утро придёт, — тихо сказал он. — И ты встретишь его сильной.

Её лицо поникло, и он испугался, что вот-вот хлынут новые слёзы. Но вместо этого она протянула руки, взяла его лицо в ладони. Их лбы соприкоснулись, и в тёплой темноте они слились в одном дыхании.

Его сердце ныло за неё и за всё несказанное и неизвестное, что их ждало.

— Я бы сделал для тебя всё, виния, — прошептал он. Она должна была понять — должна была увидеть, что всё, чем он был и будет, принадлежит ей. Её происхождение, политические игры — ничто из этого не имело значения. Он не откажется от неё — не мог.

Даже если для этого придётся украсть её. Он не позволит грузу обязанностей сломать её. Если она не примет его помощь здесь, он возьмёт дело в свои руки, потому что только она имела значение. Её жизнь, её безопасность. Возможно, она возненавидит его за это, но она будет свободна.

Она тихо вздохнула и коснулась его губ лёгким поцелуем.

— Отвлеки меня, — прошептала она, — хотя бы на эту ночь.

Он понял, о чём она просит, и не смог сдержать разочарования. Попроси от меня большего, жаждал он потребовать. Возьми то, что принадлежит тебе по праву.

Хакон заставит её понять это. Но сейчас он легко мог дать ей то немногое, что она просила.

Он притянул её к себе в захватывающем поцелуе — не быстром, но и не медленном. Он завлекал, искушал, его руки скользили вверх по её ногам, подтягивая её на ноги.

Развернув её, он развязал шнуровку корсета. Платье ослабло, и он не удержался, чтобы не осыпать поцелуями изгиб её шеи и плеча, пока ткань спадала. Она откинула голову, давая ему больше простора, и он провёл губами по шее к уху, где прошептал:

— Я дам тебе всё, виния. Всё, что нужно — просто попроси.

Она содрогнулась под его прикосновениями, и он быстро справился с оставшимися одеждами. Когда она предстала перед ним обнажённой, он замер, проводя руками по изгибам её талии, ощущая её совершенство.

Боги, в мире не было слов, чтобы описать, как она прекрасна.

Её глаза всё ещё блестели от слёз, а выражение лица было таким беззащитным, что это едва не сломало его. Он не мог наброситься на неё, как зверь, каким себя чувствовал — не этой ночью.

Отступив на шаг, он скинул сапоги и стал снимать свои одежды, пока она откидывала покрывало.

Он вновь приблизился к ней обнажённым и не пропустил её почти стыдливый взгляд, скользящий по его телу. Слишком много времени прошло с тех пор, как он чувствовал её кожу на своей, и он издал шипящий вздох удовольствия, когда она прижалась к нему.

Он провёл ладонями по её спине — мягко, почти медитативно, настраиваясь на неё.

Когда она хотела лечь в постель, он остановил её движением руки. Она удивлённо посмотрела на него, когда он лёг на спину, его член подергивался в возбуждении и нетерпении. Но ему придется подождать.

— Возьмись за изголовье.

Её брови изогнулись, но она послушалась. Забралась на него, перекинула ногу через его бёдра, усаживаясь верхом. Он обхватил её, притянул выше по своему телу.

— Я хочу почувствовать тебя на языке, виния. Позволь мне попробовать твой вкус.

Она выдохнула прерывисто, смотрела на него, будто желая убедиться, что он серьёзен. Он не отвёл взгляда, пока она медленно двигалась вверх по его телу, её руки скользили по его бокам. Её волосы ниспадали на него мягким шелковым облаком, пока её лицо склонялось к его.

Когда она потянулась к нему за поцелуем, он ответил — лишь на мгновение, прежде чем легко шлёпнуть её по ягодице.

— Нет, виния. Другие губы.

Она ахнула от его вульгарности, прежде чем наконец выпрямиться. Опираясь руками на изголовье для равновесия, она опустилась на колени по обе стороны от его головы.

Хакон обхватил её бёдра руками, притягивая к себе. В его груди прорычал голодный рык, когда её аромат ударил в ноздри. Он ещё даже не начал, а уже чувствовал её тепло на своих губах.

Ухмыляясь, он поймал её взгляд, наслаждаясь тем, как она дрожит от нетерпения. Её волосы рассыпались по лицу, пока она не сводила с него глаз.

Он начал с медленного движения языка, проведя им от ее входа до клитора

Эйслинн дернулась, почти потеряв равновесие, но его руки крепко удерживали её. Он замурлыкал, когда губы сомкнулись вокруг её клитора, и её тело отозвалось судорогой, но Хакон удержал, заставляя ее принять все, что он был готов ей дать.

Хакон пировал.

Его рот двигался с голодной страстью, вбирая её в себя, лаская, пробуя, исследуя. Он чередовал посасывание с лёгкими прикусываниями, пока её вкус не заполнил его целиком. В нем было что-то дикое и первозданное — как весенний ливень, как влажная земля и раскат грома вдалеке. Он утопал в ней, его язык скользил, кружил и погружался внутрь, чтобы пить из самого источника.