Чтение онлайн

Отдыхать сразу расхотелось. И закинув рюкзак на плечи, я замер, не решаясь снова нырнуть в затихший лес. Словно ждущий жертву, которой некуда деться.

Или жертвы?

Осененный догадкой, я торопливо скинул рюкзак, и рванув молнию, достал оттуда сверток с остатками еды. А потом, оглядевшись и найдя подходящий пенек, аккуратно положил на него угощение, лихорадочно вспоминая все, что читал про леших.

— Вот, хозяин леса, не побрезгуй угощением… и все такое… — пробормотал я, чувствуя себя на редкость глупо.

Не знаю, чего я ждал, застыв на месте с глупой надеждой на лице. Но ни через минуту, ни через десять, из леса никто за угощением не вышел. Да и лес к ставшим привычными за день звукам так и не вернулся. Напротив, тишина словно еще больше сгустилась, став угрожающей. Ну или у меня нервы от ожидания начали подводить.

Так или иначе, не дождавшись результата, я решительно шагнул туда, где угадывалась хоть какая-то тропка в зарослях, и зашагал вперед. И конечно же, оглянувшись на нетронутое угощение, не смог удержаться от последнего слова:

— Не хочешь, как хочешь! Ходи тогда голодным…

Конечно в детстве я читал, как нужно ориентироваться по солнцу, или по звездам, и оно, солнце, на небе еще было. Казалось, знай себе шагай, вычислив нужное направление. Но для этого нужно было знать в какой стороне опушка. А я, признаюсь, с самого начала путешествия ни малейшего внимания на такие моменты не обратил. Да и зачем мне это было нужно, с тремя местными за компанию? И вот теперь приходилось шагать, выдерживая направление, просто по прямой, надеясь, что лес когда-нибудь кончится.

А он, лес, между тем, не спешил меня отпускать. Нет, деревья больше не падали, и леший не мелькал, нервируя… Все было проще и страшнее. Где-то позади, заставив меня ускориться, а затем и вовсе побежать, завыл волк.

Конечно я никогда не слышал, как воют волки, но спутать этот страшный звук, уверен, не смог бы ни с чем. И самое главное, никакой тоски в этом вое я в упор не заметил, хотя не раз слышал такое поэтическое сравнение. Напротив, звук был полон азартного предвкушения и… голода?

— Блин, и чего тебе бутерброд не понравился? — лавируя между деревьями, в поисках укрытия, тоскливо выдохнул я. — Нет, блин, мяса ему подавай…

Но быть мясом для хищника мне не хотелось, а потому, каждую секунду прислушиваясь к шорохам за спиной, я мчался вперед, до тех пор, пока не выскочил к большому разлапистому дереву, одиноко застывшему среди небольшой, даже не поляны, проплешины в лесу.

И с разбегу оттолкнувшись от ствола, я повис на ветке, нелепо дрыгая ногами, словно отталкиваясь от воздуха. Подтягивая себя наверх, туда где меня точно не достанут волки. Каждую секунду ожидая что на моих ногах сомкнутся челюсти свирепого хищника.

И я успел. Взобрался метра на три вверх, где и уселся на толстую ветку, с пистолетом в руках, напряженно оглядывая окрестности.

Сначала мне казалось, что никакого зверя нет и в помине. Что меня просто пугали, насмехаясь над наглым человеком, но… В какой-то момент рядом качнулись кусты, и за ними мелькнула стремительная серая тень.

Выстрел! Пуля сбила ветку там, где недавно был хищник, но никого не задела, и я снова закрутился на месте, изображая из себя сову. Держась всеми свободными конечностями за дерево, и при этом пытаясь окинуть взглядом все пространство вокруг дерева.

Вот только зверь не собирался подставляться, и лишь мелькал там, где я не мог его достать. Не убегая, но и не показываясь на глаза. Только серая тень иногда чудилась на границе обзора.

Пару раз, не выдержав, я выстрелил в подозрительные места, скорее от отчаяния, чем с толком, но потом, опомнившись, перестал тратить патроны и затих, выжидая.

В голове носились обрывки мыслей, я строил самые нелепые планы спасения, и тут же отбрасывал их как неосуществимые… А зверь просто ждал. Затаившись где-то среди деревьев. И со временем мне стало ясно, что победит в этой схватке самый терпеливый. Вот только я излишками терпения никогда не страдал.

А между тем, солнце медленно, но верно двигалось к закату. И до темноты оставалось каких-то пара часов, не больше. И в том, что леший ночью придумает что-то еще, пострашнее простого волка, я даже не сомневался. Хотя, мне и волка хватит… Не могу же я сутками куковать на ветке, как птица?

Как назло, когда я бегал по лесу, поглядывая на солнце, чтобы успеть выбраться из переделки до темноты, время мчалось как подстреленное. И даже стрелки часов, казалось, бегут в разы быстрее положенного. А вот стоило мне осесть на месте в тревожном ожидании, как время словно застыло. Настолько, что уже через полчаса я ерзал на ветке, не зная, чем себя занять. Высматривать хищника среди деревьев было бесполезно, а проклятый телефон даже не думал ловить связь, зависнув в ожидании сети.

И тогда я, плюнув на все, решил окончательно распотрошить припасы, от нечего делать. И достав последний бутерброд, с сомнением покрутил его в руках. Есть не хотелось, но я понимал, что силы мне еще понадобятся. И скорее всего уже этой ночью. Да и сытому ждать веселее…

И словно зная о том, что у меня заняты руки, внизу из кустов вышел самый настоящий волк. Как в зоопарке. В отличии от лисы, полный сил, и уверенности. И нагло уставился на меня, словно приглашая спуститься и разделить с ним трапезу.

Желательно в качестве главного блюда, ага…

Так мы и застыли напротив друг друга. Хищник, не мигая глядящий мне прямо в глаза и я, с поднесенным ко рту бутербродом в руке, вместо пистолета.

При этом я понимал, что стоит мне потянуться за оружием, как зверь снова скроется в зарослях, и потому не шевелился, разглядывая серого хищника.

Выстрел прогремел как гром среди ясного неба, отбросив зверя на землю, а меня заставив выронить бутерброд, чтобы не упасть. И повиснув на скрипящей ветке, я только шипел, от боли в ободранных ругах, наблюдая как из зарослей в мою сторону шагает хмурый старик, в нелепой одежде. Словно… вывернутой наизнанку?

— Долго будешь обезьяну изображать? — Хмуро буркнул Степаныч, мельком глянув на тело волка — Спускайся давай, пока еще кто не пожаловал. А то тут, знаешь ли, еще и кабаны водятся.

— Кабаны, это же свиньи? — зачем-то уточнил я, не торопясь разжимать руки — Они же людей не едят, только желуди? Не едят же да?

— Когда тебя порвет секач, тебе будет плевать, что он будет делать дальше. — неожиданно многословно ответил молчаливый обычно старик — И да… Мясом они тоже не брезгуют. Если оно им досталось.