Чтение онлайн

– Почему? Она так некрасива?

– Она была красивой. Но её деятельность как-то повлияла неблагоприятно на здоровье. Она очень больна.

– Чем?

– Как вам сказать. Очень ранней старостью, что ли. Она вся как-то развалилась: ноги, зубы, кожа, фигура. Да всё!

– Как же вы это допустили?! Вам приятно жить с такой женой?

– Да мы почти и не живём вместе.

– Я не знаю обычаи людей. Объясните мне. Это нормально?

– Пожалуй, уже становится нормой в некоторых слоях общества.

– Так, значит, я права! Ваши женщины нуждаются в наших мужчинах!

– Опять вы за своё. Да про ваших мужчин никто здесь не знает!

– Я чувствую, что знают. Я не ошибаюсь! Увидите. Это вы не обладаете должной информацией!

– Не буду спорить. Время покажет.

– Не сомневаюсь. Мне нужно выйти. Я скоро вернусь.

Сау решила избавиться от переработанного чая и пошла в лес. Справившись с делом, засмотрелась на потемневшие в сумерках сосны. Постояла, изучая запахи и звуки, любуясь красотой природы, показавшейся такой родной, что шевельнулась в душе тоска по чему-то далёкому, забытому, былому. Она попыталась зацепиться за возникшее чувство, чтобы понять его природу и историю в собственной судьбе, но истина явно ускользала, не стремясь проявляться.

Прошло около десяти минут, и она четко услышала характерный треск ломающихся веток: через чащу фавн шёл к избушке. Осторожно, чтобы не создавать шума, ступая мягко и медленно, Сау пробралась поближе к поляне и замерла.

Из леса вышел Сутр с грузной ношей на плечах. Дама выглядела горбатой старухой. «Я так и знала! Я знала! О мужское племя! Вы готовы польститься даже на старух! Лишь бы чужая, лишь бы новая была самочка! И ты, Сутр! И ты, брат!» – мысли закипели, возмущение хлы нуло к лицу и выбило слезы.

– Естественной реакцией будет такая – устроить скандал и причинить физическую боль острыми ногтями в паховой области обидчика.

– Интересно. Сутр – её брат! Да и в пах люди бьют обычно ногами. Это сказал Хором, присутствовавший в пространстве наблюдения, в котором контролирующие духи выглядели иначе, чем в обители Натсах, Тела и Гена. Здесь он был впервые, так как недавно получил новое звание и ряд сопутствующих обязанностей. Привыкший ничему никогда не удивляться, уверенный, что всегда будет нечто достойное внимания и осознания, мудрый и многоопытный, «Видящий девять миров» отложил для себя анализ пространства сотрудничества с подобными образу дружественного Вечного и Бесконечного, чтобы подкорректировать происходящее в зоне 2543 Земли, которая интересовала, похоже, многих Вечных Мироздания. Наблюдатель параллельного человеческому мира, улыбаясь, спросил:

– Вы никогда не воплощались фавном, друг мой?

– Нет.

– Представьте хотя бы, что значит, ударить в почти человеческий пах, почти лошадиным копытом.

– Пренеприятно.

– Более чем. Просто смертельно, порой.

– Мозг ваших дам способен воспринимать энергии нашей святости?

– Полагаю, наши понятия святости очень близки. Давайте посмотрим.

– Хорошо.

Сутр опустил наездницу на землю. Она, покачиваясь, дошла до домика и, прислонившись к бревенчатой стене, стала медленно снимать врезавшийся в плечи рюкзак, который в темноте был принят за горб девушкой фавном по причине отсутствия подобных приспособлений в её мире. Именно в этот момент стало по-настоящему темно. Подняв глаза к небу, восхищенно глядя на мерцающие звёзды, Евдокия заворожено внимала тому, что шло сейчас из Обители Духа. Сутр топтался рядом:

– Пойдём в дом, посидим! Ты не нагулялась? Или тебе плохо?

– Подожди. Послушай лучше! Внимай! Неужели не чуешь?

– О чем ты?

– Благодать! Святость струится! Здесь места такие… Освящено, заряжено, подключено, почитай, всё пространство! Что ни родник, что ни озеро – волшебные! Что ни травинка – целебная! Здесь энергии особенные, чистые, сильные, святые!

Фавн, понимая, что благодаря усталости просветление тоже посещает людей, из вежливости посмотрел вверх. В глаза брызнул свет, ослепил на мгновенье и, будто переломив нечто внутри, вытолкнул на новое, плотное, глубокое чувство, назвать по имени которое, он бы не смог.

– Что это?

– Вера.

– В кого?

Странным заговорщицким тоном, погружённая во что-то своё, фея шептала:

– Это чистая вера. Просто энергия. Мы верим в то, или в того, во что, или в кого готовы верить. Вера может быть слепой, навязанной и навязчивой. А может быть святой, просветлённой. Первая от слабости и недостатка опыта человеческого. А вторая – следствие мудрости. И та и другая хороши каждая в своё время. Вера укрепляет жизнь. Это ясно?

– Ясно. Только не понятно.

– Не нужно, значит, тебе это пока. Просто впитывай. Чувствуй! Пригодится.

– Я всегда верил в силу и чистоту мысли.

– Впитывай! Будешь верить сильней.

– Слушаю тебя и удивляюсь. Как с такими знаниями и опытом ты умудрилась себя довести до полуразвалившегося состояния?

– Да. Знать-то мало. Осознания, видно, не хватает. А, может, чего-то ещё.

– Хочу спросить тебя, Евдокия.

– Спрашивай.

– Недоверие к себе подобным из-за отсутствия должного уровня веры происходит?

– Думаю, да. Почему ты спросил?

– Чувствую, что мне не доверяют.

– Кто?

– Многие.

– Я доверяю тебе.

– Благодарю. Но я говорил о своих, то есть о фавнах. Веры в себя, в силы свои, у нас достаточно. Видимо, этого мало.

– Конечно. Должна быть вера в Высших, в их мудрость и справедливость, вера в ближнего.

Она осеклась. Из сторожки вышел Сергей Алексеевич.

– Простите, если я вам помешал, но у меня есть опасение, что с нашей гостьей что-то неладно.

– Какой гостьей?

– С… С Сутром – женщиной. Кажется, в её имени ещё было Щетаб. Я только это запомнил. Она вышла на минуту, а не возвращается уже полчаса.

Евдокия забеспокоилась, было, о здоровье мужа, но Сутр, сделав стойку борзой на охоте, выдал в эфир зычный призыв на языке, странно похожем на старославянский. От леса отделилась фигура в длинной юбке и медленно, покачивая специфически, по – фавновски, бёдрами, направилась к дому.

– Меня зовут Эвия-Тария-Щетаб-Матар-Эндр-Сутр-Сау. Приветствую всех!