Чтение онлайн

– А как ещё?! Как можно не доверять этим людям? Вернее, этим всем., которые там.

– Я не это имел в виду. Я хочу сказать, что.

– Ну, ну! Что?

– Мало верить. Надо точно знать.

– Ну, ты хватил!

– Я думаю, мы должны созреть, всё переосмыслить, сделать выводы, понять свои возможности, увидеть своё место во всей этой истории. Тогда что-либо и с их стороны изменится.

– Всё ты правильно говоришь. Только не понятно их к нам отношение. Они же ничего нам не предложили конкретного, хотя говорили о сотрудничестве на полном серьёзе. Что это значит?

– Расслабься, милая. Всё прояснится.

– Как? Как оно может проясниться, если не осталось никаких возможностей для контактов.

– Думаю, ты ошибаешься.

– Вась, ты придуриваешь, что ли? Ты им телефон оставил?

– Нет.

– Так какие контакты?

– Вот эти.

Толстый указательный палец уткнулся в середину Марининого лба. Девушка опять надолго замолчала.

Постаревшая, похудевшая, с чёрными кругами под заплаканными глазами, Мария Петровна – несчастная мать, потерявшая дочь, надеялась изменить ситуацию полной безнадёжности при помощи сестры умершего уже мужа своего, живущей ныне в Москве. «До самого главного дойду!»

– говорила она по телефону, объясняя свои намерения: «Работать-то их заставлю! Ребёнок пропал, а им и дела нет! Я всю эту сонную братию на уши поставлю! Милиция-полиция! Толку чуть! Мундиры носить только и способны!» Родственники её порыв одобрили, возможность остановиться у них в квартире предоставили, деньгами помочь пообещали, сочувствие выражали искренне – Марие Петровне добавили сил. Она быстро собралась и поехала в Москву.

В пустой вагон дневной электрички, стоящей на конечной станции, вошли двое молодых людей, которых женщина хорошо запомнила по чаепитию у деревенской соседки, Рубины. Тогда девушка показалась милой, почти родной. Сейчас, сидя напротив неё, Мария Петровна с тоской любовалась схожими с дочерью чертами, манерами и ещё чем-то таким неуловимым, что струилось из глаз и, казалось, из сердца.

Всё время пути, трясясь в заполняющемся постепенно до отказа пригородном поезде, не видя никого вокруг, мать молилась за дочь, незаметно для себя подхватив в круг чаяний и забот о жизни Софьи и ту, что сидела напротив: «Пусть, деточка дорогая, муж у тебя будет золотой! Пусть умными детки будут! Дай, Господи, девочке этой радости, здоровья, удачи! Пусть будет всё у неё хорошо! Дай, Бог! Дай, Бог!»

Электричка прибыла на Курский вокзал. Пассажиры, деловито суетясь, с выражением сосредоточенности на лице, толкались багажом, локтями и коленями, толпились в проходе вагона, бессмысленно уплотняя очередь к дверям и тревожа своим раздражением друг друга. Марина с мужем продолжали сидеть, ожидая возможности спокойно, без препятствий, покинуть свои места.

Пространство вдруг на мгновение изменило привычные свойства, став будто бы звонким и чистым. В душу Марии Петровны неожиданно и мягко просочилось прозрение. Оно несколько секунд накапливало силу и быстро достигло критической массы. Женщина, подхваченная порывом яркой, глубокой, рождённой из муки сердечной, безусловной и чистой любви, чувствуя лишь волну плотного света, с глазами горящими Духом, шагнула без тени сомнений в объятия новой судьбы:

– Деточки! Деточки, милые! Как хорошо, что встретила я вас! Дорогие мои! Как же вы, уехали, не попрощавшись, и адреса-то не оставили! Телефон бы мне дали свой! Я бы вам звонила иногда. Приезжайте ко мне, ангелы! Будете гостями всегда желанными! Рада вам буду, как родным! А хотите, к Рубине приезжайте! Она-то как обрадуется! У нас воздух, грибы, ягоды! Молочко парное! Всё с грядочки!

Оторопевшие от бурного потока эмоциональной речи почти не знакомого человека, сделав каждый свои выводы, Сусанины проводили женщину до станции метро, оставили ей домашний адрес и телефон, поблагодарили за нежное отношение и обещали приехать в гости. Через полчаса езды в метро Василий спросил жену:

– А ты не помнишь, как её зовут?

– Кого?

– Женщину эту из деревни. Помолчав, Марина припомнила:

– Мария Петровна, по-моему.

– Надо запомнить, а то неудобно как-то.

– Я запомню. Имена легко запоминающиеся: Мария – святая дева, Пётр – апостол, у которого хранятся ключи от рая.

– У тебя странные ассоциации.

– Находишь? По-моему, самые обычные.

Открывшийся переход, вопреки обыкновению продолжал находиться в активированном состоянии около часа, а на территории болот никто так и не появлялся. Евдокия, так же против всех правил и договорённостей, уже стояла и ждала группу искусственно расширенного состава, надеясь своей опекой оградить от лишнего стресса котёнка, о котором вспоминала все последние дни с ласковой грустью так, будто соскучилась. Волнение сначала легко, потом всё уверенней раскачивало стабильное состояние психики, подтягивая неожиданные, и даже противозаконные, варианты разрешения ситуации, подталкивая шагнуть в дрожащий, уплотнённый энергией сразу нескольких пространств, серебряный шар. «Он же сказал, что всё в полном порядке! Опять какие-то фокусы рыжего балбеса?! Или что-то случилось непредвиденное? Может, что-то не так с котом?», – тревога сказывалось не лучшим образом, притягивая мысли противоположной направленности. Евдокия уже решила пойти назад, к сторожке, когда с обиженным воплем, явно получив избыточное ускорение от руки Певца, в родном пространстве приземлился Фёдор. Следом появился хорошо знакомый Евдокие альбинос, за ним ещё десяток красавцев с голыми торсами.

Последним из дрожащего, похожего на плазменный шар, перехода вынырнул сам старший команды визитёров. Прибывшие почтительно склоняли головы перед хранительницей портала. Кот виновато прижимался к заплесневелой сосне, рядом с которой его опустило на землю «проведение». Привыкшие к комфортным экологическим обстоятельствам, гости выразили своё удивление по поводу чрезмерной задымлённости на болотах озадаченными гримасами и осторожными замечаниями экскурсоводу. Певец, разговаривая с ними на родном языке, видимо, виртуозно обыграл это обстоятельство, потому что туристы с более чем удовлетворёнными лицами разбрелись во всех направлениях.

Потяжелевшего, заметно подросшего, кота фея взяла на руки и обратилась к командиру десантной группы с вопросом:

– Что за задержка произошла? Я уже не знала, что думать!

– Спроси у него.

Певец недовольно кивнул на притихшее, затаившееся на тёплой груди хозяйки, животное. Под вопросительным взглядом Евдокии Фёдор зажмурился и уткнулся в неё носом так, будто желал умереть от стыда, задохнувшись без доступа воздуха. Женщина беззлобно потрепала чёрное ухо:

– Ладно, не бойся. Чувствую, что объяснений не будет. Там, видимо, свои какие-то неотложные вопросы решались.

Кот, осмелев, приоткрыл один глаз и благодарно задышал обеими ноздрями.

Вечером Сау благополучно вернулась домой, используя данное пролётом тела кота дополнительное показание счётчика на границе, а в истории взаимодействия двух миров, таким образом, утвердился новый, «кошачий», метод нелегального пересечения границ.

В тёплой семейной обстановке, на вопрос отца о её длительном отсутствии, добрая девушка и любящая дочь, ответила честно, и рассказала почти всё, как есть, обеспокоенному родителю о своём путешествии к людям. Мощный, медлительный фавн, носящий на бёдрах кусок нежной, отделанной золотом ткани, поморщив лоб, пожав плечами, через час после беседы с дочерью отреагировал:

– Драгоценная моя! Если ты и впредь намерена посещать параллельный мир, поставь меня в известность об этом заранее. И я за пару месяцев смогу провести в парламенте закон, который позволит женщинам пользоваться теми же правами, что есть у мужчин. Зачем же так волновать родителей из-за пустяков?! Хочешь на болота – пожалуйста.

Удивлённая Сау радостно подтвердила свои намерения мудрому предку, пустив тем самым ход истории своего измерения по новому пути развития. Авангард движения женщин за независимость через два месяца разочарованно обнаружит, что нужно искать новое поле для приложения своего внутреннего напряжения, так как законодательно, и мужчины, и женщины станут одинаково вооружены правом, но, по сути, их мироощущение при этом никак не изменится.