Чтение онлайн

Версавел вытянул ноги и представил себя под одеялом. О Небеса!

– После смены я куплю ей самое дорогое кольцо. – Петижан добродушно улыбался.

– Ты имеешь в виду завтра. Сегодня ведь воскресенье.

– Ну да, о’кей, тогда завтра. – Он, видимо, забыл, что собирался просить подругу выйти за него уже сегодня.

Занд-сквер. Здесь возвышался старый железнодорожный вокзал в неоготическом стиле, огромный и пустой в эти часы.

Раннее такси неслышно догнало их. Поезд гремел в отдалении. Выпуклые глаза Петижана блестели, рыжие волосы, казалось, полыхали, а угловатое лицо отсвечивало, как полированный мрамор.

– Вопрос вот в чем, – как-то очень серьезно проговорил «Ромео», – где же завтра мне купить великолепное дорогое обручальное кольцо? Какие кольца могут произвести впечатление на них? Нет времени на ошибку, сержант.

Беспощадный луч солнца заставил Версавела сощуриться. «Какая наивная молодежь сегодня, – думал он, – наивная и обидчивая».

– Где ж я куплю это кольцо? – огорченно пробормотал Петижан.

Версавел позволил ему мечтать вслух. Он был больше заинтересован восстановительными работами, проводимыми на башне Сан-Сальвадора, которые были близки к завершению. Версавел любил Брюгге, его атмосферу, его прекрасно ухоженные памятники. Созерцание их. Мало что доставляло ему такое удовольствие, особенно на рассвете.

– Вы должны помочь мне, сержант, – настаивал Петижан. – Вы знаете Брюгге как свои пять пальцев. Где я могу купить самое, знаете, такое эксклюзивное обручальное кольцо?

Ему пришлось повторить дважды. Версавел понял, не было никакого смысла пытаться объяснить молодому человеку, что его советы были не более чем попытка отделаться. Он даже решил попросить комиссара, чтобы в течение недели его не отправляли на патрулирование с Петижаном.

– Мы будем проезжать «Дегроф» в ближайшее время, – сказал он небрежно. – Вот где все состоятельные горожане покупают дорогие кольца.

– Честно?

Петижан волновался все больше. Жемчужины пота блестели на его лбу.

– Сколько еще, сержант? – спросил он заискивающе и посмотрел, словно малыш в ожидании мороженого.

Они проехали Саймон-Стевин-сквер. Молодая пара страстно прощалась под тентом банка. Версавел понял, что девушке не больше семнадцати лет.

– Мы живем в забавном мире, – вздохнул он.

– Сержант? – нетерпеливо вскрикнул несчастный влюбленный.

– Еще нет, успокойся.

Петижан немного расслабился, но лишь на время.

Самая оживленная улица в Брюгге была так же мертва, как в уединенном, тихом пригороде, а без привычного галогена товары в витринах сильно потускнели.

– Там, – сказал Версавел, – рядом с обувным. – Он указал на позолоченную вывеску над дверью, с монограммой из элегантных готических букв.

Большинство ювелиров по ночам хранили свои коллекции в подсобке, а некоторые даже забирали особо драгоценные вещи домой. Но не время беспокоить молодого коллегу непонятными ему пустяками.

– Не будет никакого вреда, если я посмотрю? – кинув заискивающий взгляд на Версавела, неуверенно спросил Петижан. – Эй, сержант?

– Подальше, не торопись.

Петижан небрежно припарковал машину перед ювелирным магазином и мгновенно выскочил. Версавел воспользовался возможностью, чтобы закрыть глаза. Многие знают, как дорог момент, когда можно так на пару минут прикорнуть вдруг, и Версавел даже успел увидеть странный сон, длившийся меньше двадцати секунд. Он проснулся внезапно, когда Петижан хлопнул передней дверцей. Молодой полицейский схватил Версавела за плечо.

– Сержант, сержант, – прохрипел он.

Версавел зарычал. Во сне он собирался пообщаться с жаркими испаночками, строившими ему глазки.

– В витрине ничего нет, сержант. Магазин пуст, – скороговоркой доложил он.

Версавел сохранил хладнокровие, но задумался. Да, конечно, магазин был пуст. Он взглянул на часы, подумав о графике, зевнул и пригладил усы. Было десять минут седьмого.

– И там стекло повсюду, – добавил Петижан нервно, как будто что-то предчувствуя.

Версавел не спешил что-либо предпринимать. Он сделал глубокий вдох.

– Мой бог, – простонал он. – Кто меня за язык тянул!

Петижан слышал Версавела, но не совсем понимал, к чему это было сказано.

– Что мы теперь будем делать, сержант?

Версавел выудил фонарик из-под сиденья, вышел из машины и поежился. На рассвете всегда было холодно, даже летом. Петижан прокрался к витрине, прикрывая голову руками, словно еще осыпались осколки стекла, и взволнованно посмотрел внутрь магазина. Версавел направил мощный луч своего фонаря внутрь помещения. Ему потребовалось пять секунд, чтобы сделать вывод. Витрина была пуста, битое стекло небрежной кучей покоилось в углу. Рядом под одним из столов – несколько пар белых полотняных перчаток.

– Ну вот, приехали! – произнес он саркастически.

Петижан уставился на него отсутствующим взглядом.

Всплеск адреналина вдруг заставил его вздрогнуть.

– Вы имеете в виду…

– Боюсь, что да. Но почему именно сейчас? – возмутился Версавел. – Удача отвернулась от нас с тобой, друг!

Петижан не мог поверить своим ушам. Его симпатия к Версавелу растаяла, как кубик льда в стакане с теплой кока-колой. Коллеги предупреждали его: никогда не доверяй сержанту, когда грязь попадет в вентилятор, он бросит тебя.

– Не двигайся, – гаркнул сержант. Его надежда на краткий отдых улетучилась, как и чудесный сон.

– Это все, что вы скажете, сержант. – Петижан стоял перед магазином и таращился на пустую разбитую витрину.

Версавел спокойно вернулся к машине и связался по рации с дежурным. Прошло почти тридцать секунд, прежде чем ему ответили. Барт Де-Кайзер дремал последние четыре часа на раскладушке и тихо похрапывал.

– Здесь ОНА 3421, ответь мне, здесь Версавел. – Он нервно отстукивал марш Радецкого по приборной панели.

– Доброе утро, сержант, что нового?

Де-Кайзер старался произвести впечатление бодрячка, насколько это ему удавалось.

– Вероятно, ограбление. «Дегроф», – спокойно объяснил Версавел. – Стин-стрит, – добавил он, зная, что Де-Кайзер обязан был спросить его, во всяком случае, если сказать «Сити-холл», то он спросит адрес.

– Признаки взлома? – спросил Де-Кайзер.

– Отсутствуют.

Версавел ненавидел Де-Кайзера. Он был младшим офицером в подразделении, и все знали, что продвинулся он через какую-то политическую «нору». Его отец был не меньше вице-адмирала в бельгийском военно-морском флоте. Вероятно, это было лучшее, что он мог придумать для своего отпрыска.