Чтение онлайн

* * *

В следующий раз, когда доктор Штейн просматривал мое очередное решение, расспрашивая о деталях, я решил действовать.

–  Выглядит неплохо, - говорил он.
– Да, очень неплохо. Думаю, мы теперь уже совсем близки к нашей цели, парень. И уже скоро все увидят, что я, оказывается, не совсем чокнутный. Только один вопрос: эти ветви обрезаются после разветвления вдоль…

Я его почти не слушал, разглядывая через его плечо листок бумаги с текущими записями. Ниже результатов комплексного анализа я увидел записанное большими символами выражение:

ffO.+0(o/) ~h+0(о^)

«Это что, астрология?» - подумал я.

–  А какова наша цель, Фрэнк?
– почти выкрикнул я. До сих пор я ни разу не называл его по имени, поэтому он сразу понял, что я раздражен.

–  Я скажу, сынок.
– Он произнес это спокойно, что подчеркнуло мое возбуждение.
– Ты умен и сможешь понять важность этой работы лучше, чем многие из прогрессоров. Но сперва ответь: ты уверен, что хочешь этого?

Проигнорировав его вежливый ответ, я продолжал выкрикивать то, о чем уже давно думал:

–  Знаете, в колледже я прослушал курсы квантовой физики и химии. Прежде чем приехать сюда, я прочел несколько статей по квантовой химии. И никогда не встречал в них проблем Римана-Гильберта. Вы вообще хоть что-нибудь делаете с ответами, которые я вам даю, или просто уходите и возвращаетесь с новой проблемой? Может, я тут просто трачу время?

–  Мы время зря не тратим. Мы здесь занимаемся чрезвычайно важной работой, Игорь. Немного истории поможет тебе это понять.
– И он произнес низким, почти рокочущим голосом: - Через несколько сотен лет мечта Исаака Ньютона осуществляется. Складывая кусочки науки с осколочками этой теории, мы возрождаем величайшее достижение всех времен, которое умерло медленной и мучительной смертью из-за пренебрежения и непонимания.

Думаю, он бы еще долго декламировал, если бы я не прервал его ехидным вопросом:

–  Что? Исаак Ньютон занимался квантовой химией?

–  Фактически, да. Я считаю, что Исаак Ньютон изобрел квантовую химию. Конечно, сам он ее так не называл.

Я ждал продолжения, но, очевидно, настала моя очередь что-то сказать. Поэтому, выдержав паузу, я исполнил его желание и с нескрываемым скептицизмом осведомился:

–  Хорошо, вы выиграли: как Ньютон ее называл?

–  Алхимия!

* * *

Я поступил весьма грубо, просто хлопнув дверью и не сказав ни слова, но мне требовалось время, чтобы все это осмыслить.

Алхимия, да? Так вот чем мы занимаемся в институте - превращаем свинец в золото! Я бы здорово смутился, если бы об этом узнали мои друзья в университете. И подозреваю, это не очень-то хорошо смотрелось бы в моей биографии. Интересно, смогу ли я получить работу на факультете математики после того, как целый год занимался колдовством на пару с сумасшедшим?

Но, наверное, за это время я стал хоть немного доверять Штейну.. К тому же он мне нравился. Поэтому я отправился не на вокзал» а в университетскую библиотеку.

Кое-что новое для себя я узнал. Например, Исаак Ньютон действительно занимался алхимией! (Одно очко в пользу Штейна.) А я настолько уважал математические открытия Ньютона, что не мог относиться к нему как к умалишенному. С другой стороны, все прочитанное лишь укрепило мое мнение, что алхимия - ранняя псевдонаука, основанная больше на желаниях, чем на научной строгости. Эксперты сходились в том, что те, кто верил в алхимию в семнадцатом веке, были немного чокнутыми, а любой, кто продолжает верить в нее сейчас, просто сумасшедший. (Значит, счет два-один не в пользу бедняги Штейна.)

В этот момент мне точно следовало бы вернуться в институт, собрать вещи и отправиться домой. Таков и был мой план, но я увидел свет в кабинете Штейна и тихо постучал в дверь.

Похоже, он предугадал мои намерения.

–  Не уезжай сейчас, Игорь. Я… мы так близко!
– взмолился он.

–  Вы можете обойтись и без меня, доктор Штейн. Вы все равно не захотели бы видеть меня здесь, если я в это не верю, так?
– Я подумал, что алхимия, подобно гомеопатии и паранормальным способностям, просто не будет работать, если рядом находится скептик.

–  Без тебя я могу сделать почти все, и многие годы этим занимался. Но никогда не смогу понять тот нестандартный анализ, которым ты владеешь.

Мне это часто говорили, но я никогда не понимал - почему.

–  Это же легко, - заверил я.
– Надо лишь притвориться, что существуют реальные числа, которые бесконечно велики или бесконечно малы, а дальше делать обычные расчеты.

–  Это легко для тебя! Это твой дар! Я буду чрезвычайно признателен, если ты поделишься со мной своим даром еще один, последний раз. Я действительно считаю, что цель достигнута. Реши эту проблему, и завтра я смогу тебе продемонстрировать, что я на правильном пути.

Жалость не входит в число моих добродетелей, и меня возмутило, что он сыграл на ней. Но его замысел сработал. Я не спал всю ночь, в последний раз выводя для своего наставника комплексные функции с нужными для него прыжками.

Наверное, я выглядел не лучшим образом, когда в половине седьмого утра приплелся на кухню, где Штейн уже ждал меня с кофейником ароматного напитка. Пока я, роняя голову, жевал пончик, он попытался объяснить мне всю идею.

–  Что сделал Ньютон, прежде чем обратился к алхимии?
– риторически вопросил он.
– Вывел формулы, описывающие движение материи в поле гравитации, и пришел к пониманию волновой природы света. А затем совершил прыжок настолько большой, что никто из современников не смог его понять: все это объединил.

–  Значит, по-вашему, он открыл теорию квантовой гравитации?
– заметил я между глотками кофе.
– Как раз то, что пытаются сделать современные физики?

–  Да, но у него было огромное преимущество, потому что он не потратил зря сотни лет, веря во всякую чепуху.

–  И что же это за чепуха?
– осведомился я, подумав, что Штейн впервые начинает выглядеть настоящим психом, каким и называли его все мои друзья.

–  Частицы, мальчик мой! Мысль о том, что материя состоит из частиц, есть ужасная ошибка, которую физики допустили давным-давно и за которую мы до сих пор расплачиваемся!

–  Разумеется, материя состоит из частиц, - снисходительно подтвердил я, хотя отлично понимал, что мои ограниченные знания по физике, полученные в колледже, ничто по сравнению с его многолетним практическим опытом на передовых рубежах математической физики.
– Полагаю, в этом никто не сомневается. Молекулы, атомы, электроны и протоны. Об этом я узнал в школе, а потом слышал о других частицах, вроде кварков и му-онов. Частицы - это непоколебимый факт, а не чушь.

–  Ты хотел сказать «мюоны». Да, конечно. Я изучал стандартную модель атома. Я даже доказал теорему о суперсимметрии, которой теперь пользуются физики-ядерщики, что, впрочем, не означает, будто это точное описание реального мира. Я также учил, что Колумб открыл Америку, но к тому времени, когда ты пошел в школу, все уже знали: это не вполне соответствует истине… Ладно, давай попробуем иначе. Ты прослушал курс квантовой механики, так? Что в ней сказано о скорости и координатах частицы?