Чтение онлайн

Эта область приобрела огромную популярность на Уолл-стрит. Чем больше высокорисковых заемщиков удавалось соблазнить на ипотеку с крупной процентной ставкой, тем больше высокорисковых/высокоприбыльных CDO — и синтетических CDO — могли быть созданы инвесторами и для инвесторов на Уолл-стрит. Пока карусель крутилась, прибылей хватало на всех.

Брауна же этот аттракцион все больше беспокоил. Как и когда-то в Citigroup, его смущали огромные «склады» высокорисковой ипотеки, которые Morgan использовал для хранения кредитов. Большинство банков по примеру Salomon Brothers создали внебалансовые системы для временного хранения кредитов, пока они будут пакетироваться, дробиться, ставиться на карту и продаваться по всему миру. Такие системы финансируют себя сами, используя рынки векселей, краткосрочные кредиты, которые постоянно требуют пролонгирования. Браун понимал, что любой сбой в цепи может привести к катастрофе. И все же он считал, что такой риск вряд ли может существенно повредить банку. Прибыли были космические.

Кроме того, его утешали заоблачные цены на акции самого Morgan Stanley. В случае серьезной неудачи банк всегда сможет выручить дополнительные средства, продав долю акций на открытом рынке. Он не учел, что акции Morgan могут обрушиться в ходе масштабного коллапса всей отрасли.

К началу 2007 года для Morgan Stanley началась самая невероятная полоса удач в его истории. Квартальные результаты прибыли были рекордными, то же можно было сказать и про весь год. Особого успеха, как отметил Мэк на телеконференции в апреле 2007 года, достигла группа институциональных ценных бумаг, которой руководила амбициозная Зоуи Круз, сопрезидент банка. По выражению Мэка, она «в высшей степени мудро и аккуратно управляла невероятными рисками».

Тем временем процент левериджа — объемы одолженных денег, используемых в ежедневной торговле, — добрался до отметки 32 к 1. Иными словами, Morgan ежедневно брал 32 доллара на каждый реально принадлежавший ему доллар. Другие инвестиционные банки, например Bear Stearns, Lehman Brothers и Goldman Sachs, тоже пользовались огромным левериджем. Внутренняя оценка, проведенная в одном из них, показала, что на деле леверидж даже выше, чем указанный в официальных отчетах Комиссии по ценным бумагам.

Под началом Круз находилась группа кредитного проп-трейдинга, основанная в апреле 2006 года. Ее непосредственным руководителем был Говард Хаблер, управляющий директор с многолетним опытом торговли сложными ценными бумагами в Morgan. Это был отдел вроде хедж-фонда, который делал на рынках кредитования ставки из собственных средств Morgan, — торгующее облигациями отражение PDT.

Поначалу группа Хаблера была невероятно успешна, к началу 2007 года она принесла компании 1 миллиард долларов. Хаблер принадлежал к новой уолл-стритской «расе» корреляционных трейдеров, использовавших гауссову копулу Дэвида Ли для измерения риска дефолта отдельных траншей CDO. Его стратегия включала игру на понижение субстандартных CDO (или привязанных к ним деривативов) более низкого уровня и удерживание более высоко оцененных траншей CDO. По расчетам квантов, вероятность того, что эти высококачественные доли потеряют в цене, была крайне мала.

Как показали дальнейшие события, корреляционная торговля оказалась настоящим осиным гнездом риска. Хаблер думал, что играет на понижение субстандартных кредитов. Но по иронии судьбы в конце концов он оказался с длинной позицией по ним. Он ошибся с корреляциями.

Браун тем временем все больше беспокоился по поводу рисков, которые брала на себя компания на рынке высокорисковой ипотеки.

С одной стороны, операторы высокорисковой ипотеки, например Countrywide или New Century Financial, скармливали кредиты секьюритизационной машине Morgan, а с другой, их выкачивали и продавали инвесторам по всему миру. На тот момент это мало кто понимал, однако Morgan был одним из крупнейших игроков на пике высокорисковой ипотеки в 2005 и 2006 годах, страхуя закладные на 74,3 миллиарда долларов, согласно изданию Inside Mortgage Finance (на первом месте был Lehman с застрахованными кредитами на 106 миллиардов долларов).

Кроме того, Morgan проводил агрессивную кредитную политику в других сферах и получал существенную прибыль с долгов по картам и корпоративным кредитам. Браун пришел к выводу, что этот процесс ненадежен и обречен на провал. «Это имело какой-то смысл, только если люди, которым мы давали кредит, были в состоянии выплатить его, — вспоминал Браун. — Но вскоре стало ясно: чтобы выплатить долг, им нужен новый заем. Было много других сделок, которые имели практический смысл, только если клиент был кредитоспособен. Мы поняли, что в какой-то момент карусель остановится и у нас на руках будет множество кредитов и не будет денег, чтобы по ним расплатиться».

Брауну казалось, что кванты, работавшие над моделями для CDO, часто сосредоточивались исключительно на запутанных деталях сделки, а общую картину изучали слишком редко — например, не видели гигантского пузыря на рынке недвижимости. «Их модели не показывали никакого риска», — вспоминал он.

Такую ошибку делали все — от рейтинговых агентств до банков, строительных компаний и покупателей жилья. Они считали, что рефинансируют ипотеку, если возникнут проблемы с выплатами. На первый взгляд, не было причин думать иначе. Цены на жилье никогда не падали в национальном масштабе со времен Великой депрессии. И все были счастливы. А некоторые еще и становились сказочно богатыми.

Несмотря на свои сомнения, Браун не сеял панику в Morgan. Он понимал, что банк начнет нести серьезные убытки, когда кольцо кредитов замкнется. Но это будет не смертельно. К тому же оставались цены на акции в фунтах стерлингов.

И действительно, никто из обитателей Уолл-стрит не представлял, какая катастрофа надвигается. Инвестиционная отрасль, подпитываемая новыми изобретениями финансового инжиниринга, неслась на всех парах. Morgan Stanley получал огромные прибыли.

Ставка на высокорисковую ипотеку, сделанная Хаблером в декабре 2006 года, помогла банку получить рекордные 70 % роста прибыли, составившей 2,7 миллиарда долларов за первый квартал 2007 года.

Серьезные проблемы возникли весной, когда владельцы недвижимости стали массово отказываться от выплат по кредитам в штатах, где был отмечен существенный рост цен: Калифорнии, Неваде и Флориде. Более высоко оцененные субстандартные транши CDO тоже начало потряхивать.

Система затрещала по швам, когда в феврале 2007 года HSBC Holdings, третий по величине банк мира, оценил ожидаемые потери по высокорисковой ипотеке в 20 % от 10,6 миллиарда долларов.

Всего каких-то 4 года назад HSBC пришел на американский рынок высокорисковой ипотеки, купив компанию Household International, позже переименованную в HSBC Finance Corp. На тот момент СЕО Household был Уильям Элдингер. Он хвастался, что после заключения сделки его компания взяла на работу 150 квантов, магов и волшебников в области моделирования кредитных рисков. Другие компании, от сиэтлского банковского гиганта Washington Mutual до операторов ипотеки вроде New Century и IndyMac Bancorp, также предупреждали об огромных потерях на высокорисковой ипотеке.

Браун задумался: не пора ли покинуть корабль? Именно тогда он начал переговоры с AQR.

И вовремя. Новый Morgan, напичканный субстандартными кредитами, обожающий леверидж крейсер, ему совершенно не подходил.

В конце 2006 года ему позвонил Майкл Мендельсон, ведущий исследователь из фонда AQR. Браун недавно опубликовал книгу под названием «Каменное лицо Уолл-стрит». Там были перемешаны автобиографические воспоминания и философские размышления об азартных играх и финансах. Квантам из AQR книга очень понравилась, и они решили, что Браун будет хорошим приобретением.

К тому же, что важнее, AQR подумывал об IPO и нуждался в ком-то, кто был бы в курсе всех важных мелочей, связанных с выходом на открытый рынок. Разочарованный в Morgan и расстроенный из-за скромного бонуса, который говорил о том, как мало компания ценит его талант, Браун заинтересовался предложением. Он прошел несколько собеседований и встретился с Эснессом, с которым они, судя по всему, говорили на одном языке и прекрасно понимали тонкости алгоритмического управления рисками (хотя на первой встрече они в основном беседовали об их общей страсти: старом кино). К июню 2007 года Браун уже ежедневно ездил по железной дороге Метро-Норт из Нью-Йорка в гринвичский центральный офис AQR.