Кварталы Нелюдей
Шрифт:
Какие принципы у Лэйда и есть ли они у него вообще? Есть ли у него принцип убивать нежеланных свидетелей? А у его правой руки — Итима? И насколько Лэйд и Эдуард — одно и то же?
И хочу ли я это узнать на собственной шкуре?
Насчёт последнего точно думаю, что нет. А ещё думаю, что свидетели долго не живут…
Торопливые шаркающие шаги. Я вздрогнула всем телом: странно, что в такое время здесь кто-то шлястает. Слишком это культурное место для разборок и слишком глухое для романтических прогулок. Но если новоприбывшим не нужно ни то, ни другое, то кто же они?
Я как можно тише обернулась.
Женщина в длинном красном платье с широкой юбкой и в красной пелерине старинного покроя с накинутым на голову капюшоном тянула за собой до смерти перепуганную девушку лет семнадцати. Та выглядела бледнее смерти, и всё её лицо являло собой гримасу безумного ужаса. Искривлённые губы дрожали, но не могли ни произнести что-либо, ни даже закричать. Только беззвучно открывались и закрывались, словно у выброшенной на берег рыбы. Ноги девушке тоже отказывали, поэтому женщина практически тянула её на себе, нимало не затрудняя себя этим, следовательно, вывод напрашивается элементарный.
Где-то загрохотало. Ветер — уже самый что ни на есть настоящий — закружил по двору пыль и мусор. Грозой пахнет…
И кровью…
Что-то было в этой надвигающейся грозе странное, поэтому я быстро вскочила, желая унести отсюда ноги. Мне не хотелось ни попадать под ливень, ни знать то, зачем сюда явилась эта странная пара. Хватит с меня приключений. Да и свой паёк неприятностей я уже получила на сегодняшний день. Дополнительно не нужно: я не жадная.
Надо побыстрей уносить ноги…
Качеля пронзительно скрипнула, и этот скрип услышали все тёмные углы дворика… Женщина в красной пелерине от неожиданности вздрогнула всем телом, и её жертва хлопнулась на задницу. К счастью, мозгов у этой девчонки хватило для того, чтобы поспешно поползти прочь. И, так как никто не обратил на неё внимание, она получила хорошую возможность скрыться.
В отличие от меня. Даже при воющих ногах я могла чесануть прочь не хуже кролика. Что же тогда держит меня на месте?
Какое-то время — кажется, очень долгое — я и женщина неотрывно смотрели друг на друга. Это было сложной вещью: под кроваво-красным капюшоном царила тьма. И как я в неё ни вглядывалась, увидеть не могла ничего. А мне хотелось. Почему-то меня магнитом тянуло к этой облачённой в красное фигуре. Была в ней какая-то старая знакомая загадка. И был какой-то приятный момент, когда отгадку ты уже почти знаешь.
Что же это?
Под моим пристальным взглядом женщина неспешно откинула широкий капюшон. Тёмные кудри рассыпались по плечам, обрамляя треугольное ангельское лицо с острым подбородком, красными губами и глазами непонятного цвета, в которых сами по себе, не отражая внешний свет, горели холодные звёзды… Женщина мраморным изваянием неподвижно стояла в десяти метрах от меня, ладная, высокая, красивая…
В запах скорой грозы неожиданно вплёлся аромат роз. Свежий-свежий, как… не знаю… как розы после дождя?.. Наверное, так. И я готова была биться об заклад, что в радиусе километра нет ни одного этого цветка. И что нежное благоухание исходит от этой женщины, но не именно как запах, а как что-то… более высшее. Что-то, что занимает ментальные уровни её возможностей.
А в том, что они у неё были, я, глубоко вдохнув цветочный аромат, уже как-то не сомневалась.
— … Дитя моё, — чуть хрипловато произнесла женщина с явным акцентом, — иди ко мне…
Глупо хлопнув ресницами, я почему-то — не знаю, может быть, следовало послушаться? — осталась на месте и дышала запахом гордых цветов. Он, разумеется, был прекрасен, но его было мало. Он переплёлся в моей голове с рассудком, но рассудка всё равно было больше.
Словно поняв это, женщина сама направилась ко мне. Медленно, плавно и очень грациозно — люди так двигаться никогда не могли и не смогут. Такое впечатление, что в её теле не было ни одной кости, или что оно было сделано из чистой воды, которая перетекала в любую форму по собственному желанию. Кто знает, возможно, так оно и было.
По асфальту внезапно цокнули каблуки.
Этот высокий резкий звук заставил меня вздрогнуть.
Встряхнув головой, я опомнилась. Аромат роз как-то поблек, и, пользуясь этим, в моё сердце отчаянно вцепился старый ужас. Именно тот, что не ужас сам по себе перед чем-то, а что сохраняет жизнь таким безрассудным глупцам, как я. И ощутив, как страх опять танцует на моих оголённых нервах, я поняла, что игры кончились, и начала пятиться назад, но, перецепившись через бордюр, плашмя рухнула в песочницу. Всё тело глухо охнуло, и перед глазами на несколько секунд потемнело.
И тут меня коснулся поток мягкой, холодной и уже знакомой за сегодняшний день Силы. Коснулся так, словно ему не позволял поводок. Пока что не позволял…
По моей спине покатились капельки пота. Господи, да ведь эта женщина и есть тот самый вампир!!! То ли кровопийца, то ли энергетик… Ужас нарастал так, что в моей груди что-то задрожало, и в пустоте тяжёлым молотом стало бить по рёбрам сердце. А когда я всё-таки встала на соломенные ноги, меня трясло как в лихорадке.
Почему я её боюсь? Ведь есть Закон, и… И она ещё ничего плохого мне не сделала…
… Но я чувствую эту Силу!!! Как её можно не бояться?!!
Как?!!
— Иди ко мне, моя бедная девочка, — тёплый голос ласкал моё сознание, как хорошая музыка, как тихие волны — берег. — Ты так устала. Я обниму тебя, и всё будет хорошо.
У меня не получилось отлепить язык от нёба и ответить. Слишком в хорошей узде страх держал моё тело. Я только судорожно мотнула головой, медленно отступая назад, и ловко перешагнула ещё один бордюр.
… И внезапно ужас, что до этого берёг мою шкуру, настойчиво попросил меня сдаться. Сердце в каждом ударе стало кричать, что оно устало, и что я захлопываю перед собой врата Эдемских садов. Но был рассудок — то, чем ужас не владел. И рассудок орал мне в другое ухо, что передо мной моя гибель.
А я после всего, что было этой ночью, уже и не знала, кого слушать. Чаша сомнений склонялась то в одну, то в другую сторону, постоянно колеблясь. И это заставляло меня паниковать, что было абсолютно лишним. Но ведь я так редко колеблюсь! Меня назвали Вэмпи за то, что я почти всегда моментально принимаю решения, а правильные или нет — уже неважно. И вот теперь я колеблюсь, точнее, колеблется всё внутри меня и рвётся в две абсолютно противоположные стороны.
А вампирша… Я посмотрела в совершенное треугольное лицо, и с удивлением поняла, что она знает всё это гораздо лучше меня и вслушивается в мою внутреннюю борьбу, как в музыку.
Громыхнуло… Через небо проскользнула змейка молнии, скрывшись где-то в неизвестности. А потом устало зашумел дождь. Холодные капли потекли по моему лицу, сорвались с подбородка, упали на живот. Я вздрогнула ещё сильнее, чем тряслась.
И тут одна чаша весов рванула вниз.
Я бездумно кинулась назад, чтобы убежать как можно быстрее и как можно дальше отсюда, но на моём пути оказался мирно дремлющий дом с пустыми глазницами окон. Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не заметаться в своём тупике диким зверем, или, заорав, не броситься с кулаками на стену.