Чтение онлайн

Мощный подземный толчок пронёсся по холодному ночному лесу, заставив сотрястись зелёные кроны, водную гладь и красную луну, которая взирала на лес. Животные беспокойно завыли, чувствуя нарастающую дрожь под лапами – одни закрыли глаза и прижались брюхом к земле, другие пустились наутек, словно надеялись куда-то убежать. Второй толчок был гораздо мощнее. Он сорвал с неба диск медный луны и отшвырнул прочь, выпарил воды озера, повалил деревья, закрутил исполинские чёрные вихри. Лес разрушался. Безглазая жёлтая собака, чудом выжившая в катаклизме, подняла голову к небесам и начала тоскливо скулить, но третий толчок обратил её в пыль вместе со всем ночным лесом.

Белый потолок. На ней – тонкие-тонкие трещины, ползущие, как лапки паука. И жёлтые прямоугольники солнечного света со стороны окна, пересечённые тенями рам…

Айлин повернула голову. Под затылком зашуршала мягкая ткань подушки, нарушившая мерный писк какого-то прибора над головой. За исключением этого звука в крохотной палате стояла тишина. Она с удивлением вспомнила о кровавом озере, о лезвиях, которые неистово танцевали в ожидании её падения, вздрогнула. И попыталась встать.

Тёплые пальцы опустились на плечо и толкнули назад на постель. Айлин вскинула глаза. Оказывается, у изголовья койки стояла смуглая женщина в белом халате, молча наблюдающая за показаниями приборов. Женщина улыбнулась ей, и Айлин послушно легла обратно. Она не одна. Значит, всё хорошо… произошедшее было просто плохим сном. Очень затянутым, но лишь сном…

– Где я? – слабо спросила она. Говорить было необычно легко. Она не сразу поняла, почему.

– В госпитале Святого Джерома, – женщина подошла к ней, положила ладонь на лоб с материнской заботой. – Вам нечего бояться. Вы в безопасности. Мисс Гелвин, верно?

– Да…

– Меня зовут сестра Оуэнс. Вообще-то, к вам приставлена другая медсестра, но я в любую минуту к вашим услугам, – женщина снова улыбнулась. – У вас была тяжёлая ночь. Но теперь… всё хорошо.

– Что со мной было?

Сестра Оуэнс с сомнением посмотрела на неё:

– Думаю, лучше вам пока поспать, набраться сил. Потом…

– Нет-нет, расскажите сейчас. Что произошло?

Она пожала плечами:

– Ну, где-то в полночь у вас началось критическое состояние. Тут половина медперсонала собралась, знаете ли. Почти два часа безостановочно втыкали уколы, делали дефибрилляцию, Бог знает что… я хотела им сказать, что тут дело в чём-то другом, но разве они бы меня послушались?.. Слушайте, – сестра Оуэнс внимательно взглянула на неё, – я права?

– Да, – сказала Айлин. Хоть она только что проснулась, но веки снова отяжелели. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как истома охватывает тело. Как давно я не спала…

– Потом внезапно всё восстановилось. И сердце пришло в норму, и судороги пропали… Чудеса, да и только. Но самое удивительное… – она выдержала паузу. – Ваши раны.

В темноте под веками запрыгали циферки, всё те же зелёненькие. 20121.

– Да? – Айлин ждала продолжения.

– Они начали затягиваться. На глазах. Все раны…

– Да, – снова сказала она. Вот почему так легко говорить. У неё была разбита верхняя губа, и приходилось всё время шепелявить. Теперь этого нет.

– Ладно, – сестра Оуэнс наклонилась, накрыла её тонким одеялом. – Отдыхайте, мисс Гелвин. Что бы ни случилось, оно позади.

Когда она уже собралась уходить, Айлин вновь открыла глаза. Имя пронзило голову беспокойством, разрушив нарождающееся умиротворение:

– Генри…

Первое, что он увидел, открыв воспалённые глаза – лопасти вентилятора, вращающиеся на потолке. Прохладный воздух спиралью спускался вниз, щекоча разгорячённое лицо. Человек шевельнулся на кровати и понял, что ещё жив – хотя бы потому, что всё тело ныло и ломало.

Жив. Это радовало.

Он сел на кровати, обхватил голову руками. Тошнота подкатывала к горлу, как морской прилив. Болела голова. Желудок скрутило так, что казалось – там, внутри, костёр из сухих поленьев.

Но все эти ужасы затмевала до отвращения чёткая картина сновидения. Человек поднял голову. Спальню накрыла многодневная пыль. Он спал много часов и много недель. За окнами плыли хмурые конницы туч, но у самого края неба, над горизонтом, прорезалась полоска яркой синевы.

Человек встал с кровати, и каждое шевеление отзывалось болью. Но боли в последнее время было так много, что он мог позволить себе роскошь не обращать на неё внимания. Встав, он оглядел себя. Ботинки были чисты, к носкам не прилипла пыль или кровь. Рубашка и брюки – мятые и плохо пахнущие, но вполне себе целехонькие. Он поднял руки, всматриваясь в ладони с тщательностью микробиолога. Ни капли крови. Никаких ран и ссадин.

И, хотя он всё понимал, в глубине разума всё же зашевелилось сомнение, а не было ли всё случившееся горячечным бредом. Человек отрывистыми шагами подошёл к окну. Внизу деревья сбрасывали листья, ими была устлана вся площадка. Синий фургон был припаркован у самого входа. Человек в бейсболке с эмблемой «Красных носков» сбрасывал в машину туго набитые сумки. Генри узнал его. Гарри Миллер, жилец квартиры 104 – рядом с управляющим. То ли клерк, то ли юрист. Похоже, он уезжал. Сматывался с этого места, как мог.

Неудивительно, учитывая аж три полицейские машины, дремлющие поодаль.

Генри вышел в коридор. Излом на стене пропал. Исчезли обвалившийся вентилятор и чёрные рты дыр. Обитель выглядела мирной, как все два года.

Мужчина прошёл в гостиную. Белая дверь с глазком. Как-то странно видеть дверь без цепей. Генри закрыл глаза. Так что же – в чём объяснение всего, что произошло?.. Что-то ведь было. Но квартира, она нагло отрицает. Что было на самом деле, а чего нет?..

Он не знал. Что он мог утверждать – только то, что видел. Перед тем, как провалиться в беспамятство и проснуться на своей кровати…

Он видел – хотя лежал лицом вниз, приложившись щеками о пол, и физически не мог ничего видеть, – так вот, он видел, как существо извивалось и орало, и изо рта вместе с дымом начали выглядывать оранжевые сполохи пламени. Глаза монстра налились кровью. Копья, казалось, зажили собственной жизнью и теперь не просто висели на теле, но и вгрызались глубже, поддакивая друг друга. Копья шептались – голосами тех, кого они обозначали: Пустоты, Темноты, Мрака, Отчаяния, Искушения, Истока, Бдительности и Хаоса. Генри различил только голос Синтии и заикающийся выговор Джаспера.

Он видел, как Уолтер протягивает руки и бредёт на центр арены, к выдуманной им самим машине смерти. Он видел, как кричала Айлин, когда сознание вернулось к ней. Одновременно он видел, как один за другим рушатся миры, через которые они прошли – как ураган сметает деревья в «мире леса», как цилиндрическая тюремная башня качается и рушится на кипящие воды озера, как стены подземки смыкаются, погружая всё во тьму. Он слышал крики жертв, громкие, как никогда; но ему показалось, что это крики благодарности. Он видел, как синее пламя прорвало грудь «истинного тела» и оно безвольно повисло на цепях; как вся арена затряслась, словно во время десятибалльного землетрясения. Всё ломалось. Последнее, что увидел Генри, прежде чем темнота спасла его от этого безумного калейдоскопа – Уолтер падает в озеро крови, исчезает в волнах, и сердечник торжественно окрашивается тёмно-багровым цветом. И на этом всё кончилось, улетело вдаль.