Чтение онлайн

— Дмитрий Иваныч, что случилось? — вспомнила Рита имя колобка-участкового (зря она, что ли, чаем его поила, когда онк ней с проверкой документов нагрянул), нестарого, но располневшего уже мужчины.

— Да вот, сожитель вашей соседки с лестницы упал, — вздохнул участковый. Лицо его выражало смесь эмоций из недоумения, сожаления, досады и легкой обиды. Мол, надо же, такой приличный дом и — ЧП.

— Толик упал? Сильно расшибся? — забеспокоилась Рита.

— Вообще-то насмерть. Скажите, девушка, а вы кто будете? — остановился возле нее один из мужчин. Роста он был такого, что Рита оказалась ниже его почти на голову.

— Это Маргарита Зубова, новая жиличка из шестой квартиры. Документы в порядке, я проверял, — объяснил участковый, мужчина кивнул и продолжил расспросы:

— Вы ничего необычного в последние дни у вас в доме не заметили? Скандалы у соседей не наблюдали?

— Нет. Голова у него вчера очень болела, у Толика, Тамарочка утром от меня врачу звонила, спрашивала, какие лекарства давать.

— Да, гражданка Савченко нас проинформировала. Спасибо. Будьте осторожнее на ваших лестницах, на этом мраморе не мудрено шею себе свернуть, — проявил заботу здоровяк в штатском и пошел дальше, к белой «Волге».

Рита остолбенело уставилась вслед мужикам — у санитаров на спинах ватников почему-то было написано «Агентство «Ангел» — ритуальные услуги» и номер телефона — и несколько секунд понаблюдала, как эти «ангелы» возятся с задней дверцей машины и запихивают носилки в «газель».

— Рит, пошли, — негромко позвал ее Матвей. Он придерживал входную дверь, чтобы не закрылась.

Рита помотала головой, будто стряхивая с себя абсурд увиденного, и шагнула в подъезд.

— Ой, Риточка! А у нас тут что приключилось-то, пока тебя не было!

Анна Макаровна покинула свою будку и остановила их на полпути к лифту. В обычно пустом пространстве фойе сейчас было многолюдно — из офиса рекламного агентства «Бриз» и адвокатской конторы, что располагались на первом этаже, высыпали люди и вполголоса обсуждали происшествие.

— Да, я видела, как Толика выносили. Милиционер сказал, он упал с лестницы, — остановилась озадаченная таким скоплением народа Рита.

— Упал, да. С той, что от мансарды идет! Ну, от чердака. И что он там забыл, спрашивается! Эти, из милиции, говорят, будто он оступился. Говорят, это несчастный случай, что он шею свернул! — распирало от впечатлений Анну Макаровну.

— Просто кошмар какой-то! Как там Тамарочка, не знаете? — спросила Рита.

— Позвонила ей — плачет! А подняться к ней не могу — видишь, сколько людей туда-сюда снует. Нельзя мне пост оставлять!

— Что тут происходит, кто-нибудь может нам объяснить? — раздалось от двери, и Матвей оглянулся на знакомые интонации. В дверях стояла Дунечка в собольей шубке (надо же, успела пере одеться!) и брезгливо кривила губки. Рядом переминался давешний француз. — «Скорая помощь» у подъезда, «Волга» с мигалкой... Драка, что ли, с поножовщиной?

— Ой, ну что вы! Никакой драки, человек на лестнице оступился, несчастный случай! — всплеснула руками консьержка.

— Не знаю, не знаю... По-моему, месье Жак совершенно напрасно здесь поселился, — протянула Дунечка и по-французски сказала своему спутнику: — Дорогой, кажется, репутация этого дома не столь хороша, как тебя уверял риелтор. Думаю, тебе стоит потребовать замены апартаментов и выплаты неустойки.

— Я подумаю, дорогая. Возможно, ты права, — програссировал француз, а Рита, которая из всей тирады смогла понять только «дорогой», «дорогая» и «репутация», спросила у Матвея:

— О чем это они?

— О том, что у дома складывается плохая репутация и отсюда пора съезжать, — перевел Матвей.

— Как — съезжать? Почему — плохая репутация? Хорошая у нас репутация! И никогда никаких беспорядков не было! Спокойно все! — всполошилась Анна Макаровна.

— Да, я слышала, как у вас спокойно. Сплошной мат-перемат. Разрешите пройти! — ожгла Дунечка Риту оценивающим взглядом.

Рита посторонилась, Дунечка с французом вошли в лифт и поехали наверх.

— Ну вот, началось. Теперь еще журналисты всякие набегут, ославят наш дом на всю Москву... — мечтательно сказала консьержка. Видимо, уже прикидывала, как она будет раздавать интервью.

— Матвей, давай к Тамарочке зайдем, — попросила Рита.

— Давай, — согласился Матвей и нажал кнопку лифта, которая опять горела зеленым огоньком. Дунечка и ее француз уже добрались до квартиры.

* * *

Тамарочка открыла им почти сразу. Зареванная, с распухшим носом и опухшими глазами, она неопределенно им кивнула и вяло проговорила:

— А, Ритусик, здравствуй. Не разувайся, так заходи, я тут бумаги твои нашла.

Тамарочка пошла в глубь квартиры, по-старушечьи шаркая домашними тапками.

— Бумаги? Какие бумаги? — не поняла Рита, переглянулась с Матвеем, скинула пуховик и пошла вслед за Тамарочкой.

Расположение комнат в квартире дипломата было зеркальным тому, как располагались комнаты в Ритиной квартире. И Рита, хотя была у Тамарочки впервые, сразу нашла гостиную. Комната была роскошной: блестящий паркет с инкрустацией, обои, похожие на бежевый шелк, диван, обтянутый чем-то ворсистым в тон паркету и обоям, два кресла, стол со столешницей из коричневого стекла. На стекле валялась кипа бумаг. Видимо, вытряхнутая из портфеля, который раззявился внизу, под столом.

—Я тут бумаги Толика разбираю, хочу найти телефон его матери. Надо же сообщить, что он... умер. — На последних словах Тамарочкин голос задрожал, из глаз покатились крупные слезы.

— Тамарочка, милая, не плачь! Мне очень жаль, ты не представляешь, как мне жаль бедного Толика! — Рита села на диван рядом с Тамарочкой и приобняла ее за плечи.

— Ой, Ритка, что же это творится-то, а? Только мужика себе хорошего нашла, только думала жизнь свою устроить — и нет его! Кто же знал что он от головной боли помрет! Да если б я знала, я бы его давно по врачам затаскала, вылечила бы ему эту мигрень паршивую! — рыдала Тамарочка на груди у Риты, а та поглаживала ее по голове, как маленькую.

— Тамара, Тамара, что значит, от головной боли помер? Разве он не с лестницы упал? — вмешался Матвей.

— Упал! — подняла Тамарочка зареванное лицо. — Голова у него закружилась, и упал! Из-за мигрени упал! Ой, боже ж мой, и за что мне это!Нет его и нет! Выскакивает обычно минут на десять, а тут уже больше часа прошло! Куда, думаю, подевался, не на улицу же в тапках ушел! Может, думаю, в твою квартиру зашел, по старой памяти! Дверь открыла — а он на нижних ступеньках лежит и голова, голова... — зашлась в рыданиях Тамарочка, вспомнив, каким страшным кулем лежал Толик. Как она кинулась его поднимать, и как голова повернулась на шее под таким углом, под каким у живых людей не поворачивается.