Чтение онлайн

Перед выходом я спросила у Флора, чем можно покормить фиолетовых птиц, которые летали над пристанью, но аквентиец объяснил, что они едят только мелкую рыбу и некоторые океанические растения. Моя задумка с кормлением провалилась, но я все же с удовольствием разглядывала этих чудесных хищников, парящих над нашими головами, когда мы шли к капсуле перемещения.

Первой нашей остановкой в сегодняшнем путешествии стали водопады Гермалии, это было название акватории, соседней с той, где жил Флор. Сойдя с торпеды, мы оказались в месте безупречной красоты, той, которую на Земле не придумали даже фантасты. К водопадам вела широкая глинистая дорога, окруженная рядами деревьев, напоминающих секвойи. Высотой, как мне казалось, с десятиэтажный дом, они, огромные с мощными стволами, укрывали идущих от палящих солнц широкими, почти зонтиковидными кронами, создавая уют. Разглядывая природу Аквента, мне казалось, что там были великолепные условия для жизни растений, вода и тепло находились в идеальном соотношении. Деревья-исполины были окружены древовидными папоротниками, на ветках которых гнездились птицы с невероятно яркой окраской. Отовсюду слышалось пение, чирикание и шум животных. Лианы с роскошными цветами перекидывались с одного дерева на другое, переплетая стволы и ветви в крупные паутины, на которых прыгали местные обезьяны. На почвенном покрове Аквента росли травянистые многолетники, характеризующиеся высокой теневыносливостью. По траве скакали мелкие серые животные, напоминающие белок, они безбоязненно расхаживали повсюду, даже не думая прятаться от посетителей водопадов. Народу было много, это было не удивительно, ведь на Аквенте проживало в триста раз больше аквентийцев, чем людей на Земле, более того средства передвижения здесь были гораздо совершеннее, и мы легко могли добраться до любой точки планеты за короткий срок.

Двигаясь на шум грохочущей воды, я восторженно заглядывалась на цветы, которые в своем диком состоянии выглядели бесподобно. На некоторых виднелись карминово-красные плоды, напоминающие кабачок и Флор объяснил, что их едят животные, обитающие здесь. На многих растениях росли крупные желтые ягоды, по форме похожие на сердце, в иных местах по деревьям вились исполинские бобы с изысканными цветами и мясистыми стручками, наполненными тяжелыми зернами. К моему абсолютному восторгу преграждая нам путь, с опушки на правой стороне тропического леса на дорогу вышла стая изящных антилоп. На длинных и стройных ногах они медленно подходили к идущим, позволяя себя гладить, и я тут же потянула Флора в их сторону. Поравнявшись с одним из животных, я поняла, что его морда была прямо напротив меня, а его длинные волнистой формы рога возвышались надо мной не меньше, чем на метр. Я тут же прикоснулась к гладкой бежевой шерсти антилопы, и она стала тереться о мою руку в знак одобрения. Это привело меня в восторг и Флору буквально пришлось оттаскивать меня, чтобы продолжить наш путь.

Приближаясь к водопадам, становилось свежее и когда мы вышли к подножию грохочущей воды, я буквально остолбенела. Небольшая горная цепь сбрасывала со своих верхушек тонны кристально-прозрачной водной массы. До самого неба над водопадом переливались многочисленные радуги с целой палитрой оттенков. Каждая радуга отличалась от другой и издавала легкие звуки, которые совместно звучали как разные инструменты одного оркестра. Это напоминало медитацию, целью которой был полный отрыв от реальности. Я простояла бы в полном замирании там всю свою оставшуюся жизнь, но через какое-то время Флор вырвал меня из блаженного экстаза, объяснив, что нам пора ехать на багряные горы.

— Если у нас еще когда-нибудь будет время, пожалуйста, — попросила я, — давай приедем сюда еще раз.

— Конечно, радость моя, — с улыбкой согласился Флор, — но я боюсь, что куда бы ты сегодня не приехала, ты будешь просить меня о том же.

— Не представляю, что может быть чудеснее, чем это место, — призналась я. Однако, когда мы вошли на территорию горного заповедника Улыманты, я передумала. От пристани мы двинулись вперед по узкой лощине, по которой шла дорога, ведущая к главной достопримечательности этого места — горе Ынтам. Ущелье казалось тонкой светлой ленточкой на фоне громадных разноцветных гор. Те, что вздымались ближе к дороге, были овальными без острых пиков и соединялись в одну цепь. Покрытые мелкой карминовой, лимонно-желтой и изумрудной травой, они выглядели как детский рисунок из раскраски, создавая ощущение нереальности. А подальше поднимались настоящие горные пики, вокруг каждого из которых зависло облако, напоминающее атомный гриб. Облака были разноцветными, словно радужными мыльными пузырями и искристо переливались под сиянием двух солнц.

— Это лентикулярные облака, но с эффектом иризации, — промолвила я в восхищении, — никогда не думала, что увижу это своими глазами!

— Да, самые высокие горы сверху покрыты ледниками, это залежи кристально чистой воды. А этот невероятный эффект иризации объясняется дифракцией света на каплях переохлажденной воды в облаках и образовании цветных кругов в облачной пелене вокруг, — пояснил Флор и я глупо уставилась на него.

— Ты знаешь все на свете? — спросила я с оттенком зависти.

— Не все, но многое, — улыбнулся Флор и прижал меня к себе.

Я смотрела вперед и видела, как горные вершины громоздились одна над другой и им, казалось, не было конца. Далеко на горизонте уже не было видно самих гор, а прорисовывались лишь их очертания. Цветные призраки вставали друг за другом на фоне бирюзового неба, опоясанные радужной дымкой. Здесь в горной местности было прохладнее, но мой защитный пузырь не позволял холоду проникать внутрь и я совсем не замерзла. Я была так восхищена всем тем, что увидела, что когда Флор предложил зайти и перекусить в местный ресторанчик, я просила его не делать этого. Очень хотелось еще погулять среди этого горного рая.

— Пошли, — потянул меня аквентиец, — пообедаем на веранде с красивым видом. Заманив меня таким образом, нам все же удалось поесть.

Третье место, в которое мы приехали, была пустыня Редьма. Она славилась своими закатными миражами, и я была вся в предвкушении.

Оказавшись после водопадов и гор в пустынной местности, я была уверена, что это место не особо впечатлит меня, ведь пустыня — это природная зона, характеризующаяся равнинной поверхностью, разреженностью или отсутствием флоры и со специфической фауной. Что тут может удивить? Однако я снова ошиблась. Пройдя небольшое поле с неким подобием щебенки на поверхности, перед нами вдруг открылся вид несравненной красоты. На фоне заката двух солнц, красного справа, и желтого слева, шафрановые барханы выглядели сверкающим золотом, отдающим свою энергию в простор над ними. Это пространство, словно специально созданный фильм, проявляло черты различных миражей, постоянно перетекающих от одного сюжета, к другому. Я видела караваны верблюдов, нагруженных драгоценностями, затем закаты над багряными горами, которые мы видели днем. Иногда мне казалось, что я вижу далекое море с выпрыгивающими дельфинами, но когда стало темнеть, вдруг из самого центра миража показалась сумрачная высокая фигура человека, замотанного в черную ткань. Его облик почему-то показался мне знакомым, хотя в памяти ничего не всплывало. Этот лик был для меня и манящим и пугающим, поэтому я решила спросить Флора, что видит он.

— Говорят, что в этих миражах каждый видит то, что ему суждено прожить, — загадочно произнес аквентиец.

— Я вижу пугающую фигуру черного человека, — взволновалась я.

Аквентиец повернулся в мою сторону и нахмурился. Он дотронулся своей рукой до моей спины и проник вглубь меня.

— Это странно, — сказал он.

— Что именно? — переспросила я.

— Я не могу прочитать это, словно для меня это запрещено, как будто ты прячешь это от меня.

— Нет, — запротестовала я, — я и не думала.

— Я понял, — ровно ответил Флор, но я могла ощущать в его голосе скрываемую тревогу.

— А что видел ты? — спросила я.

— Квазар, — ответил Флор задумчиво.

— Это было красиво? — поинтересовалась я.

— Это было опасно, — неохотно изрек Флор, стараясь перевести тему.

Я ощутила, что эти миражи привнесли в наше прозрачное общение нечто непонятное, мне это не понравилось, и я сказала себе, что мираж, он то, что кажется, а не то, что есть на самом деле. И это меня успокоило.

На глазах темнело. Золотые крупные камни с серебристыми пятнами лишайника начали светиться и под темно-синим ночным небом, усыпанным мерцающими звездами, пустынная почва выглядела, как водная гладь, отражающая небеса. Запели какие-то местные насекомые и обстановка превратилась в шикарный романтический вечер. Многие посетители, объединяясь в небольшие группы или парочки, разбредались подальше друг от друга, видимо, чтобы вдохнуть романтику этого вечера. Мы с Флором сделали тоже самое. Обнявшись, мы медленно брели среди серебристых переливов камней, ощущая абсолютное счастье, то, о существовании которого я могла только догадываться и, наконец, познала.

— У нас на Земле все устроено таким образом, что стоит только произойти чему-нибудь хорошему, обязательно следует что-нибудь плохое, — сказала я философски, — а у вас так же?

— Почему ты это спрашиваешь? — поинтересовался Флор.

— Потому, что мне сейчас так хорошо, что внутри затаился страх, что грянет какой-нибудь кошмар.

— Мы не смотрим на это под таким углом, — объяснил аквентиец, — мы верим, что все, что происходит, имеет под собой смысл и всегда ведет к лучшему для каждого вовлеченного в опыт.