Чтение онлайн

– Понимаю…

– Поэтому я хочу помочь друзьям спрятать внучку.

– Ты хочешь прятать ее всю жизнь?

– Только пару дней сейчас и пару дней спустя несколько лет.

– Понятно… – протянул Джорл. – Ты в курсе, что прерыватели нельзя включить и выключить? Они одноразовые. Шпионам и силовикам не нужно оставлять следов… – Джорл помолчал, вглядываясь Лафину в глаза. – Не знаю, как далеко готовы зайти твои друзья, но ничего другого, кроме дополнительного жидкого чипа, я не могу предложить. Не спеши говорить «нет». Я знаю, как опасно экспериментировать с основными интегрируемыми от рождения системами, но я не предлагаю вмешиваться в работы главного чипа. Слишком глубокая и сложная инсталляция. Возможность стать невидимым того не стоит – большой риск вывалиться из общих нейронных сетей на всю жизнь, став неполноценным человеком, да и стоить это будет… – Джорл закатил глаза и присвистнул. – В общем, проще установить отдельный автономный нейронный модуль, как это делали тысячи лет назад, подключив его, врезавшись в основные протоколы главного жидкого чипа, перенаправив вырабатываемую организмом энергию. Если учитывать, насколько совершенными стали современные системы сбора и переработки, то результат превзойдет все ожидания. Главное усилить сторонний модуль, чтобы он не сгорел, искалечив владельца.

– Сгорел? – Лафин растерянно уставился на старого друга. – Ты понимаешь, что мы говорим сейчас о ребенке?!

– Я понимаю, что если ребенка не спрятать, то отец превратит его в нейропата. А это куда хуже, чем мизерный процент нестыковок интегрированного модуля.

– Насколько мизерный?

– Думаю, я смогу добиться пяти-семи процентов во время установки, снизив до четырех на период пользования.

– И скольким людям ты уже интегрировал подобные модули?

– Не считал, но после того, как нейронные развлекательные сети начали транслировать жизнь кланов якудзы с игровой площадки «Голод», спрос на нейронные модули лихо пополз вверх. Игроманы не понимают, что в действительности игровые клоны «Голода» используют измененные протоколы силовых нейронных сетей, выдавая контролируемые системой эффекты за работы интегрированных жидких модулей, но…

– Скольким людям ты удачно интегрировал модуль невидимости? – прервал друга Лафин.

– На модуль невидимости спроса не было, но другие чипы давали сбой у одного из десяти, не больше… Но я улучшил технологию… Если ты хочешь спрятать человека от хранителей на несколько лет, то лучшего варианта и не придумаешь.

– Мне не нужно прятать человека на несколько лет. Несколько часов сейчас и несколько три года спустя.

– Три года? – Джорл задумался на мгновение, затем просиял, радуясь, что окончательно смог разгадать планы друга.

– Если ты кому-нибудь расскажешь, то подведешь очень много людей, – предупредил Лафин.

– Я когда-нибудь предавал тебя? – обиделся Джорл.

– Нет, – ответил Лафин не раздумывая, – но я пытаюсь найти оптимальные варианты.

– Твоим оптимальным вариантом будет отправиться к другим участникам группы и договориться о том, что с ними на исследовательской площадке будет находиться ребенок. Или ты хочешь превратить это в сюрприз?

– Родители девочки включены в состав экспедиции, так что…

– А кто назначен главным координатором?

– Веспо.

– Ого! Когда я был молод, он уже был стариком. Сейчас я старик, а он все еще работает. Не понимаю, как ему удается держаться в седле так долго.

– Ну, для этого у него есть нейронный корсет, – грустно пошутил Лафин.

Друзья натянуто рассмеялись, признавая, что и сами не становятся моложе.

– Если внучка Веспо – нейропат, то я на твоем месте встретился бы со стариком и прощупал почву, – сказал Джорл. – Заручиться его поддержкой, особенно учитывая, что он назначен координатором экспедиции, дорогого стоит.

– Кто же спорит, – проворчал Лафин.

В этот вечер, расставшись с одним старым другом, он отправился на частную встречу с другим, еще более старым.

В домашней обстановке Веспо выглядел неестественно бодро. Если бы Лафин не видел нейронный корсет, управлявший парализованным, умирающим телом друга, то решил бы, что попал в прошлое, когда был молод, а Веспо… «Да, Джорл прав, – подумал Лафин. – Веспо, кажется, всегда был стариком». Он улыбнулся и, не желая смущать друга необъясненной улыбкой, озвучил свои мысли.

– Да, Джорл всегда замечал подобные детали, – растянул морщинистые губы Веспо – мимика, лишь призрачно напоминавшая улыбку. – Как там наш старый друг?

– Работает резонансным инженером.

– После Всемирной иерархии найти работу несложно.

– В Размерности.

– Да. В Размерности.

– И если ты не был хранителем.

– Верно, – Веспо снова оскалился в старческой улыбке. – С хранителями иногда вообще беда, – он прищурился, вглядываясь другу в глаза. – Слишком много власти. Слишком много единиц Влияния. И, черт возьми, слишком много амбиций.

– Ты это о чем? – спросил Лафин.

– О хранителях, – еще одна улыбка-оскал. – Или ты не согласен?

– У меня нет друзей среди хранителей, – осторожно ответил Лафин.

– А как же отец той девочки, которую ты планируешь отправить в экспедицию с бабушкой и дедушкой, чтобы отец не добрался до нее? Разве он не хранитель?

– Я думал… – Лафин покосился на внучку Веспо, передававшую по нейронной сети деду прочитанные мысли гостя. – Я думал, нейропатам запрещено читать мысли без разрешения, к тому же…

– Таланты, как и наука, не стоят на месте, – оборвал Веспо друга на полуслове. – Но скажу одно: уважаю тебя за желание прийти и поговорить со мной начистоту. Я это ценю. Всегда ценил.

– И что ты скажешь мне? – Лафин заставил себя не коситься на внучку Веспо.

Девушка по имени Ани-Мель получила безмолвное указание от деда покинуть комнату, поднялась на ноги, покидая нейронное ортопедическое кресло, и вышла в соседнюю комнату. Она могла перехватывать поток мыслей и через стену. Лафин знал об этом, но Веспо хотел подчеркнуть свое расположение к старому другу. Все уже было решено. Мысли деда были открыты, и Ани-Мель могла без труда читать их. Он согласится помочь. «А вот идея с нейронным модулятором Джорла ему не понравится», – подумала Ани-Мель, прочитав мысли Лафина раньше, чем он озвучил их. Девушка относилась к разговору как к незначительным мелочам жизни, которые перестали ее интересовать, когда она променяла россыпь ненужных чувств на улучшение способностей нейропата. В мыслях Лафина не было ничего криминального – добрый и открытый старикан. Ани-Мель подумала, что дед не обидится, если она перестанет следить за беседой, позволив телу и сознанию немного отдохнуть.

Ани-Мель активировала модуль блокировки, разработанный Иерархией специально для нейропатов, загрузив стороннюю программу восприятия и общения вместо классического теста эмпатии, проверявшего процент развития способностей нейропата и отмирание основных чувств. «Хватит на сегодня тестов», – подумала Ани-Мель, надеясь, что сторонняя программа, разработанная специально для нейропатов, окажется достойной потраченного времени.

Созданные независимыми инженерами Размерности протоколы выдали нейронный запрос на подмену воспоминаний последних минут жизни, гарантируя вернуть реальность, после того как игровая программа закончится. Основные пункты договора и лицензии Всемирной иерархии не предвещали опасности, мотивируя подмену необходимостью удалить из воспоминаний момент активации программы для более глубокой интеграции личности. «Старая, изжившая себя практика игровых порталов», – подумала Ани-Мель, однако отклонять предложение не стала. Процесс подмены принес мимолетный дискомфорт, затем воспоминание об этом стерлось, оставив адаптивное с окружающей средой желание отдыха – последняя мысль в голове Ани-Мель, не связанная с игровым модулем. Усталость навалилась на плечи, затирая остатки сомнений и тревог, подготавливая благодатную почву для запущенной релаксационной игровой программы для нейропатов.

Ани-Мель активировала нейронную кровать и легла. Силовое поле работало исправно, несмотря на то, что в доме использовалась сеть прошлого поколения. Ани-Мель закрыла глаза, вычеркивая из памяти призывы к экономии энергии. «Скоро жилые комплексы перейдут на сети седьмого поколения, и проблемы решатся сами собой», – подумала она, активировала функцию сна и с удивлением отметила, что ничего не произошло – она продолжала бодрствовать, лишь тело перестало подчиняться.

– Не бойся, – услышала Ани-Мель детский голос.